5. ПОСТРОЕНИЕ АРТИЛЛЕРИЙСКОЙ ПОДГОТОВКИ

Задачи артиллерийской подготовки

Необходимость проведения артиллерийской подготовки атаки пехоты и танков теперь никто не отрицает. Однако было такое время, когда делались попытки проводить атаки без артиллерийской подготовки. Возникли эти ошибочные попытки, к сожалению, по недоразумению. На первом этапе Великой отечественной войны, как известно, Красная Армия была вынуждена вести активную стратегическую оборону. Инициатива активных действий часто находилась в руках противника, который обладал явным превосходством и в танках и в авиации. Для противодействия противнику с нашей стороны часто организовывались наступательные операции с ограниченной целью. И так как эти операции протекали в условиях маневренной войны, при превосходстве сил противника в технике и ограниченных резервах, то время на их организацию постоянно было ограничено, что, естественно, накладывало на них печать поспешности.

Поспешность организации подобных наступательных операций приводила в свою очередь к нарушению взаимодействия между пехотой и артиллерией — этими главными составляющими ударную силу в операции. В результате артиллеристы ещё кое-как успевали подготовиться к проведению артиллерийской подготовки атаки, но не могли оказать действенной поддержки пехоте при развитии наступления. Когда речь шла о мелких наступательных операциях, ограниченных не только во времени и пространстве, но и в силах, привлекаемых к их осуществлению, то этот недостаток во взаимодействии пехоты и артиллерии не так резко бросался в глаза. О нём говорили “вполголоса”, признавая его своеобразную неизбежность в сложившихся условиях ведения войны. Однако к концу 1941 г. положение резко изменилось. Красная Армия перешла в контрнаступление на широком фронте. В этом наступлении вопрос о недостаточно хорошо организованном взаимодействии пехоты и артиллерии встал во весь рост. Условия изменились, а привычки предшествующего этапа войны сохранились. На искоренении этих вредных в новых условиях привычек надо было акцентировать внимание. Это и было сделано с присущей Верховному Главнокомандованию Красной Армии прямотой и чёткостью. Так родилось историческое письмо Ставки от 10 января 1942 г., получившее известность под названием директивы об артиллерийском наступлении. Суть указаний этого письма сводилась к следующему:

— к участкам прорыва сосредоточивать возможно большое число орудий и миномётов, не останавливаясь перед снятием максимально возможного количества артиллерии с второстепенных участков;

— артиллерия должна непрерывно поддерживать своим огнём наступление пехоты во всё время наступления;

— пехота должна наступать, используя огонь артиллерии.

В письме осуждалась практика проведения так называемых артподготовок, при которых артиллерия ограничивалась “разовым” действием перед началом атаки и предлагалось перейти от подобной “артподготовки” к артиллерийскому наступлению.

Введение нового термина “артиллерийское наступление” на первых порах, когда ещё не были освоены не только принципы артиллерийского наступления, но и методы их осуществления, и привело в отдельных случаях к неправильному представлению о месте и роли артиллерийской подготовки в общей системе артиллерийского наступления. Но эти ошибки были довольно быстро устранены.

Следовательно, тому исследователю, который при изучении документов некоторых наступательных операций первой половины 1942 года столкнётся с фактами отказа от проведения артиллерийской подготовки, не следует воспринимать эти отдельные случаи как возрождение французской тенденции, имевшей место в начальной стадии мировой войны 1914—1918 гг. Не только опыт наступательных операций в условиях позиционной войны 1915—1917 гг., но и весь опыт наступательных операций в условиях маневренной войны 1942—1945 гг. показал, что ни одна крупная операция не может мыслиться без тщательно организованной и проведенной артиллерийской подготовки. Рассматривать же артиллерийскую подготовку надо не как самостоятельный акт, а как часть всей боевой деятельности артиллерии во время прорыва укреплённой полосы противника, объединяемой общим понятием — артиллерийское наступление.

Почему артиллерийская подготовка необходима, мы и рассмотрим ниже.

Чтобы достичь объекта атаки, атакующая пехота должна пройти через стену огня обороняющегося. При этом время пребывания наступающего под огнём определяется временем, потребным на преодоление пространства, отделяющего атакующих от обороняющихся. Чтобы избежать большого числа потерь в этот период времени и достигнуть цели атаки, надо на это время полностью или частично выключить из действия огневые средства противника. Задача эта разрешается только подавлением системы огня противника своим огнём. Главнейшая роль в этом принадлежит артиллерии.

Если пехота атакует совместно с танками, то для артиллерии возникает не менее ответственная задача — уничтожить и подавить огонь противотанковой обороны противника. При этом танки могут достигнуть места расположения пехотных огневых средств противника и его живой силы с некоторым упреждением, т. е. несколько раньше, чем это может сделать пехота. Но это упреждение становится незначительным по времени, так как танки не могут притти к атакуемым объектам на переднем крае обороны противника, прежде чем своя пехота поднимется в атаку (опытом доказана нецелесообразность разрыва во времени между атакой пехоты и поддерживающих её танков). Обычно оно исчисляется временем, потребным для преодоления пехотой, расстояния в 100—200 м. Отсюда следует, что артиллерия, расчищая дорогу атакующим пехоте и танкам, обе задачи решает одновременно.

Из этого следуют выводы:

— вся система огня обороняющегося в момент, непосредственно предшествующий атаке пехоты и танков, должна быть подавлена;

— чтобы подавить огонь обороняющегося, часто бывает необходимо предварительно разрушить укрытия, в которых находятся его огневые средства; если этого сделать не удастся, то надо ослепить их, сделать неуправляемыми и тем самым выключить их из боя на определённое время;

— в препятствиях надо заблаговременно сделать проходы, устранить всякую возможность хотя бы Незначительной задержки атакующих.

Эти задачи могут решить артиллерия полностью и авиация частично.

Атака обычно не предпринимается с настолько ограниченной целью, чтобы наступающий удовлетворился захватом первой линии обороны противника. Цель наступательного боя Боевой устав пехоты формулирует так:

“Наступательный бой заключается в поражении, противника мощным огнём всех средств и ударом на всю глубину его обороны и ведётся решительным движением вперёд всего боевого порядка.

Главная цель наступательного боя — уничтожить или захватить в плен противника” (БУП-42, ч. 2, ст. 422).

Несомненно, что обороняющийся будет противодействовать наступающему огнём и контратаками. Следовательно, важно, чтобы было нарушено управление огнём и манёвром войск обороняющегося и во время боя в глубине обороны противника. Встаёт вопрос: когда это надо сделать — до начала атаки или в процессе её?

На этот вопрос можно ответить так: управление войсками обороняющегося (его огнём и манёвром) должно быть нарушено до того момента, когда обороняющемуся станет ясно, где наносится главный удар и где именно создаётся наибольшая опасность для обороняющегося. Чтобы задержать передачу приказаний, надо порвать линии связи, лишить наблюдения противника, воспрепятствовать нормальной и спокойной работе его командных пунктов. Всё это должно быть сделано к началу атаки.

Как только обнаружится первый успех наступающего, к месту обозначившегося прорыва потекут ближайшие резервы противника. Цель их подвода может быть двоякая: пассивная, когда они (резервы), занимая промежуточные рубежи обороны, как пластырем прикрывают бреши образовавшегося прорыва и организованным огнём вынуждают наступающего нести потери, вводить в бой всё новые силы, пока эти силы не иссякнут и наступление не захлебнётся, и активная, когда резервы переходят в контратаку, стремясь огнём и ударом живой силы нанести поражение наступающему, остановить наступление и отбросить атакующих в исходное положение.

В обоих случаях тактика действий наступающего будет различной, но с какой бы целью резервы ни подводились, надо добиться того, чтобы они к полю боя подходили уже расстроенными, неспособными к организованным и упорным действиям. Это выгоднее всего сделать ещё в момент нахождения резервов на исходном положении и незадолго до того, как они могут быть приведены в движение, т. е. в момент, непосредственно предшествующий атаке или с началом её. Задачи эти могут решить только артиллерия и авиация.

Подведём итоги. Из предыдущих рассуждений видно, что артиллерийская подготовка атаки, как правило, необходима.

Артиллерийская подготовка должна решить три главные задачи:

1) подавить и частично уничтожить огневые средства противника, расположенные не только на переднем крае его обороны, но и в её глубине;

2) разрушить часть инженерных сооружений и препятствий;

3) нарушить управление войсками обороняющегося и связать действия его резервов.

 

Продолжительность артиллерийской подготовки

Прежде чем перейти к рассмотрению вопросов, относящихся к этому разделу, приведём некоторые данные о продолжительности артиллерийской подготовки в ряде крупных наступательных операций Красной Армии в 1944 г. (см. табл. 4).

Таблица 4

Операция

Фронт

Продолжительность артподготовки

На Карельском перешейке, июнь 1944 г

Ленинградский

2 часа 20 минут*

Бобруйско-Минская, июнь 1944 г.

1-й Белорусский

2 ч 05 м

Свирская, июнь 1944 г.

Карельский

3 ч 27 м**

Бобруйско-Минская, июнь 1944 г.

2-й Белорусский

2 ч 15 м

Витебско-Оршанская, июнь 1944 г.

3-й Белорусский

2 ч 20 м

Ковельская, июль 1944 г.

1-й Белорусский

1 ч 40 м

Кишинёвско-Ясская, август 1944 г.

2-й Украинский

1 ч 30 м

3-й Украинский

1 ч 45 м

Пражская, сентябрь 1944 г.

1-й Белорусский

1 ч 45 м

Прорыв пограничного УР в Восточной Пруссии, сентябрь 1944 г.

3-й Белорусский

2 ч

* Разрушение ДОТ проводилось накануне.
**
С форсированием реки.

Если бы мы взяли все остальные более или менее крупные наступательные операции 1944 г., то во всех них продолжительность артиллерийской подготовки будет укладываться в границах, приведённых в табл. 4: 1 ч. 30 м. — 3 ч. 30 м. Прежде всего эти цифры говорят о принципиальной основе артиллерийских подготовок, проводившихся в Великой отечественной войне; артиллерийская подготовка теперь в отличие от артиллерийской подготовки в позиционной войне 1915—1917 гг. проводится под углом зрения подавления живой силы и огневых средств обороняющегося, а не полного разрушения и уничтожения материальных средств обороняющегося. Этой своей принципиальной основой артиллерийская подготовка в современной войне приближается к принципам, установившимся в конце прошлой мировой войны (маневренный период 1918 г.). Однако упоминания об этой аналогии недостаточно, так как опыт Отечественной войны в этот вопрос внёс ряд новых положений. К их рассмотрению мы и перейдём.

В практике боевых действий установилось, что продолжительность артиллерийской подготовки и общий расход боеприпасов определяет командующий артиллерией фронта с утверждения командующего фронтом, а построение её и расход боеприпасов по периодам артиллерийской подготовки планирует командующий артиллерией армии с утверждением командующего армией. В ст. 426 Боевого устава пехоты (ч. II) говорится: “Продолжительность артиллерийской подготовки определяется количеством сосредоточенных орудий, миномётов и боеприпасов и характером укреплений противника”.

В ст. 425 того же устава указывается, что “артиллерийская подготовка может начаться внезапным коротким, но мощным огневым налётом (10—15 минут) по всей глубине обороны с целью дезорганизовать управление (порвать связь, разгромить штабы), наблюдение и нанести поражение артиллерии и живой силе противника, застигнутым врасплох". Там же рекомендуется проводить ложные переносы огня.

Ст. 426 говорит: “Во всех случаях артиллерийская подготовка атаки завершается огневым налётом по переднему краю и участкам ближайшей глубины обороны противника”.

В ст. 425 говорится: “При значительном развитии укреплений противника разрушение их составляет особый период артиллерийской подготовки”.

Таким образом, устав даёт уже некоторые отправные данные для определения продолжительности артиллерийской подготовки. Нам кажется, что к этим указаниям устава следует дать некоторые пояснения, причём автор не претендует на их полную непогрешимость.

Установить определённую продолжительность артиллерийской подготовки на все случаи жизни нельзя. Попытки подобного рода явно обречены на неудачу. Однако ясно одно, что чем длительнее артиллерийская подготовка, тем меньше шансов на внезапность атак, так как противник, предупреждённый длительной артиллерийской подготовкой об атаке, успеет принять контрмероприятия. Каков же хаpaктep этих контрмероприятий и как скоро они могут оказать влияние на ход боя?

Прежде всего противник попытается отвести на необстреливаемые участки живую силу, подготовить к получению задачи или даже поставить задачу ближайшим тактическим резервам на выдвижение к угрожаемому участку обороны, подготовить к вылету или вызвать авиацию для противодействия атаке, подтянуть артиллерию и миномёты с пассивных участков к угрожаемым, подтянуть из резерва танки и самоходные орудия, если они находятся на значительном расстоянии от обнаружившегося участка прорыва, и, наконец, привести в движение оперативные резервы. Мы не перечисляем мероприятий по отражению атак, которые противник может применить непосредственно с подавляемых артиллерийским огнём участков обороны.

Естественно, в связи с этим возникает вопрос: когда противник приступит к осуществлению перечисленных выше контрмероприятий?

Наблюдение за несколькими атаками в этой войне показало, что все мероприятия, кроме отвода живой силы от обстрела, начинают осуществляться с момента определения участка прорыва и направления главного удара. Это становится известным с наибольшей вероятностью только тогда, когда уже прорвана первая линия обороны; это в том случае, если артиллерийская подготовка и атака проводятся в один день. Поэтому надо настоятельно рекомендовать артиллерийскую подготовку проводить только в день атаки. Отсюда вытекает первый вывод, что длительность артиллерийской подготовки должна измеряться не днями, а часами и минутами.

Наступление имеет все шансы на развитие в том случае, если главная полоса обороны противника будет прорвана в первый же день атаки. Отсюда следует и второй вывод: светлое время должно быть так распределено, чтобы у атакующих хватило времени на прорыв главной полосы обороны противника, которая при современной глубине обороны немецкой пехотной дивизии составляет 4—6 км. На выполнение этой задачи потребуется от 5 до 7 часов светлого времени. Поэтому артиллерийская подготовка должна заканчиваться не позже первой половины дня, если не предусмотрена специальная ночная атака или ночная артиллерийская подготовка с атакой на рассвете.

Теперь мы подходим к определению более узких границ продолжительности артиллерийской подготовки. В задачу артиллерийской подготовки входит частичное разрушений инженерных сооружений противника и подавление его огневых средств. Сколько времени надо на решение этих задач?

По существующим отправным нормам принято считать, что на разрушение блиндажей, требующих нескольких прямых попаданий, требуется около 1 часа времени; на подавление живой силы, укрытой в окопах, потребуется 20—40 минут. Так как по техническим причинам нельзя разрушать отдельные цели и одновременно подавлять всю систему обороны противника, то время, необходимое на разрушение целей, нельзя накладывать на время, потребное на подавление. Кроме того, устав рекомендует артиллерийскую подготовку начинать огневым налётом продолжительностью 10—15 минут (к слову, опыт подтвердил правильность этой рекомендации). Таким образом, продолжительность артиллерийской подготовки слагается из времени, необходимого на подавление и на разрушение. В данном случае она будет равняться 90—115 минутам.

Если в артиллерийской подготовке предусматриваются ложные переносы огня, то время, отводимое на них, прибавляется к исчисленной норме.

Сократить время на артиллерийскую подготовку можно за счёт периода разрушения. Здесь возможны три варианта решения: 1) полный отказ от разрушения; 2) переложение задач разрушения на орудия прямой наводки, которые могут выполнить их в течение 10—20 минут (опыт показывает, что для разрушения одного ДЗОТ прямой наводкой на дальности стрельбы до 1500 м потребуется 15—20 минут; разрушение проволоки прямой наводкой на дальности до 1 000 м достигается в 10—15 минут); 3) создание наиболее выгодных условий стрельбы батареям, ведущим огонь на разрушение. Этим можно сократить время на разрушение до 30—40 минут.

Есть ещё один путь — вынести период разрушения из артиллерийской подготовки на день, предшествующий атаке. Хотя устав и предусматривает подобные случаи, но, применяя их, можно лишиться преимуществ внезапности атаки.

При окончательном расчёте продолжительности артиллерийской подготовки надо иметь в виду еще одно важное обстоятельство — удаление исходного положения своей атакующей пехоты от противника. Если пехоту не удалось подвести к переднему краю противника на удаление, равное пределу безопасности от разрывов своих снарядов, то обязательно надо учитывать время, которое ей необходимо для преодоления этого добавочного расстояния. Поясним эти примером.

Предел безопасности от разрыва своих снарядов и мин установлен в 200 м (цифра условная), а пехота перед атакой залегла в окопах в 450 м от первой линии траншей противника. Следовательно, в данном случае артиллерийский огонь можно переносить в глубину только тогда, когда пехота с началом атаки пройдёт эти добавочные 250 м. Если на преодоление этого расстояния рассчитано (по условиям местности, подготовки войск и др.) 5 минут, то на эти 5 минут артиллерийская подготовка должна быть продолжена. Иначе говоря, пехота должна подняться в атаку раньше, чем закончится артиллерийская подготовка.

В допущенном нами выражении можно обнаружить одну неточность, а именно: понятие — атака пехоты — расширено и включает в себя то, что было принято называть и наступлением пехоты, т. е. движение пехоты с исходного положения для атаки (ст. 445 БУП-II 42). Однако автор допускает эту неточность сознательно и вот почему. Нельзя рассматривать движение пехоты прерывчато. Раз поднявшуюся пехоту нельзя класть на каком-то рубеже атаки. Только безостановочное движение пехоты к объектам атаки сулит успех.

Отсюда следует, что подавление обороняющегося противника артиллерийским огнём должно быть непрерывным и особенно интенсивным в тот момент, когда своя пехота находится уже в движении к переднему краю обороны противника.

В некоторых наступательных операциях практиковалось проведение исключительно коротких артиллерийских подготовок продолжительностью в 10—15 минут. Мотивировалось это тем, что короткая артиллерийская подготовка не нарушает внезапности. Выше мы уже рассмотрели, какое нарушение внезапности может оказать влияние на успех атаки; время, в которое противник может принять контрмероприятия, исчисляется несколькими часами, но отнюдь не минутами. Поэтому приведенный довод явно несостоятелен.

Второй довод в пользу коротких артиллерийских подготовок приводился такой - к короткой артиллерийской подготовке приходится прибегать потому, что бывают случаи, когда приходится начинать наступательную операцию с чрезвычайно ограниченным наличием боеприпасов. Несостоятельность этого довода также очевидна, так как это рассуждение приводит к фатальному отношению в вопросе о результате наступления. Наступать “на-авось” нельзя. Можно немало привести примеров, когда необоснованные короткие артиллерийские подготовки приводили к повторным и неоднократным артиллерийским подготовкам, подрывали наступательный порыв войск и приводили к неудаче атаки. Следовательно, во-первых, не получалось ожидаемой “экономии” боеприпасов, а во-вторых, не достигались цели наступления из-за неудовлетворительной артиллерийской подготовки атаки.

Подобные “эксперименты” не могут вызвать одобрения. Однако, бывали случаи успеха наступательной операции и при короткой артиллерийской,, подготовке. Например, 3-я армия зимой 1943/44 г. на Рогачевском направлении успешно атаковала оборонительные позиции немцев, находящиеся на высоком крутом берегу р. Днепр. Артиллерийская подготовка была короткая: 15 минут. Посмотрим внимательно на условия, в которых она проводилась: глубина обороны противника с наземных НП не просматривалась, корректировочной авиации было недостаточно для обслуживания большей части артиллерии, поэтому артиллерийская обработка глубины обороны противника становилась бесцельной до тех пор, пока не будут захвачены НП на переднем крае обороны противника; дело происходило зимой, в первых траншеях у немцев было фактически боевое охранение, главные силы располагались в населённых пунктах, в ближайшей глубине обороны противника; атакующим войскам удалось абсолютно незаметно для противника подойти вплотную к проволоке ещё ночью, удаление проволоки от первой линии траншеи было небольшое, несколько десятков метров.

Как происходило дело? Мощный 15-минутный огневой налёт по первой линии траншей был наложен удачно. С началом открытия огня передовые части атакующей пехоты поднялись в атаку и к концу огневого налёта они уже были в первой линии траншей. С этими передовыми частями выбросились передовые артиллерийские наблюдательные пункты. Пока с ними налаживалась связь, артиллерия перенесла огонь (по исчисленным по карте данным) на ближайшие населённые пункты, чем на некоторое время были деморализованы части противника, расположенные в них. К моменту подхода атакующей пехоты к этим населённым пунктам большая часть артиллерии смогла вести наблюдаемый огонь по тем подразделениям противника, которые пытались организовать сопротивление.

В приведенном нами примере создались исключительно благоприятные условия, которые умело были использованы. Главные причины успеха заключались в том, что противник не ожидал атаки и оказался не в состоянии организовать отпор; атакующие же сумели занять исключительно выгодный рубеж атаки; пехота дружно поднялась в атаку с началом открытия артиллерийского огня и использовала этот огонь для беспрепятственного подхода вплотную к атакуемым объектам, в то время как противник не мог из глубины обороны вести огонь по наступающим, — их скрывал обрывистый берег реки.

Характерно, что на основа недостаточно критического учёта опыта этого боя в этой же армии было несколько других попыток (но в других уже условиях) прибегать к коротким артиллерийским подготовкам, но успех атаки не достигался.

В начале этого раздела мы привели таблицу о продолжительности артиллерийской подготовки в нескольких наступательных операциях 1944 г. Из этих данных мы видим, что “увлечение” короткими артиллерийскими подготовками к этому времени прошло, расчёт времени на артиллерийскую подготовку производился трезво, разумный учёт опыта войны нашёл полное практическое применение.

 

Построение артиллерийской подготовки

Всякая артиллерийская подготовка должна начаться внезапным огневым налётом по всей тактической полосе обороны. Наиболее целесообразно начать её залпом. Подобного рода огневой налёт обычно захватывает противника врасплох и наносит ему максимальные потери, пока он не уйдёт в укрытия. Так как за этим налётом не последует атаки нашей пехоты или танков, то увеличивать его продолжительность более чем в 7—10 минут нецелесообразно. Короткий огневой налёт в 2—3 минуты тоже не принесёт тех результатов, которые даст 10-минутный огневой налёт. В первом случае (огневой налёт свыше 10 минут) противник успеет укрыться от огня и будет в относительной безопасности, во втором случае ему даётся спокойных 7—8 минут на укрытие в убежищах.

Поэтому первый огневой налёт лучше назначать продолжительностью не менее 5 и не более 10 минут. Вслед за этим огневым налётом следует начать стрельбу на разрушение. За периодом разрушения должен последовать период подавления, заканчивающийся также огневым налётом.

Приведём наиболее употребительные варианты графиков артиллерийской подготовки в проводившихся наступательных операциях.

Первый вариант. Артиллерийская подготовка начинается 5—10-минутным огневым налётом по переднему краю и ближайшей глубине обороны; потом следует период разрушения (1 час), затем период подавления (30—40 минут), переходящий в конце в 5—10-минутный огневой налёт.

Второй вариант отличается от первого тем, что период разрушения расчленяется на две части: после первых 30—40 минут разрушения даётся огневой налёт и за ним ложный перенос в глубину, затем опять огневой налёт, потом заканчивается период разрушения и даётся последний огневой налёт в 5—10 минут.

Третий вариант. Артиллерийская подготовка начинается периодом разрушения, затем идёт период подавления, переходящий в конце в огневой налёт по переднему краю и ближайшей глубине обороны. Общая продолжительность артиллерийской подготовки около 2 часов.

Четвёртый вариант. Огневой налёт в течение 5—10 минут; затем короткий период разрушения орудиями прямой наводки (15—20 минут) и период подавления (30—40 минут), в который входит и последний огневой налёт. Общая продолжительность артиллерийской подготовки 50—70 минут.

При составлении графика артиллерийской подготовки артиллерийский начальник должен руководствоваться следующим:

а) огневые налёты должны быть построены так, чтобы застать противника врасплох, пока он не укрылся и не стал недосягаемым для артиллерийского огня;

б) цели, расположенные на переднем крае обороны и подлежащие разрушению, поручать орудиям, ведущим огонь прямой наводкой; в глубине обороны разрушать минимально необходимое число целей;

в) огонь на подавление должен быть организован так, чтобы момент начала атаки пехоты не был противником обнаружен; бросок в атаку должен быть настолько внезапным, чтобы противник не мог успеть изготовиться для отражения атаки.

Следует, однако, оговориться, что, кроме положительных сторон, у всех этих вариантов есть крупнейший недостаток, который резко снижает результаты артиллерийской подготовки, — это тенденция к шаблону. Как только противник разгадает применяемую схему артиллерийской подготовки, она уже лишается всех своих положительных качеств: теряется внезапность, приводящая к моральному подавлению, и заметно снижаются материальные результаты артиллерийской подготовки вследствие контрмероприятий врага, разгадавшего схему артиллерийской подготовки.

Таким образом, практика войны потребовала самого широкого разнообразия в схемах артиллерийской подготовки, для того чтобы поражать противника неожиданно, применяя различные варианты. С этой целью, например, отказывались от первого огневого налёта, а начинали артиллерийскую подготовку прямо с разрушения, иногда отделяли первый огневой налёт от артиллерийской подготовки длительной паузой (в 30—60 минут), вводили первый огневой налёт в период разрушения, т. е. применяли ряд различных и неожиданных комбинаций. При этом наблюдавшийся в некоторых операциях отказ от так называемых ложных переносов огня следует считать отвергнутым опытом.

Принципиально новое в артиллерийской подготовке, выявившееся ещё в боях 1943 г., заключается в удачном отыскании метода преодоления вредного разрыва во времени между концом артиллерийской подготовки и началом атаки пехоты.

Метод этот в общих чертах сводился к тому, что период подавления, отнесенный к концу артиллерийской подготовки, проводился в нарастающем темпе огня, переходившем в огневой налёт полного напряжения. Такой огневой налёт продолжался с момента подъёма пехоты для движения в атаку и до подхода её к пределу безопасного удаления от разрывов снарядов своей артиллерии. С этого момента начиналось постепенное смещение артиллерийского огня в глубину обороны с темпом движения огня, равным скорости движения пехоты в атаку.

Таким путём была достигнута нераздельность артиллерийского огня и движения пехоты. Пехота в этом случае двигалась в атаку прямо с исходного положения для наступления, не задерживаясь на рубеже атаки, так как отсутствовала надобность в накапливании перед атакой. Этот способ, устраняющий разрыв между наступлением и атакой пехоты, позволял использовать артиллерийский огонь для внезапной атаки противника непосредственно вслед за артиллерийской подготовкой.

 

Пристрелка

Опытом установлено огромное значение в современном бою точности стрельбы артиллерии, особенно при стрельбе по траншеям, которые представляют собой узкие цели. Никаким повышением расхода боеприпасов нельзя возместить плохой стрельбы артиллерии.

Необходимым условием для повышения точности стрельбы является пристрелка целей. Идеальным надо считать положение, когда каждая стреляющая батарея пристреливает порученную ей для подавления или уничтожения цель; но это требование техники противоречит требованиям тактики и принципу экономии снарядов.

Ранее практиковавшиеся методы пристрелки в современной войне оказались неприменимыми. При высоких плотностях артиллерийской насыщенности на пристрелку только одних реперов для каждой батареи надо очень много времени. Кроме того, пристрелкой этим способом сразу вскрывается число вновь появившихся батарей и их калибр, отчего теряется внезапность атаки.

Опытом установлена возможность пристрелки с помощью пристрелочных орудий. При современных плотностях артиллерии в 150—300 орудий на 1 км фронта применение пристрелочных орудий требует кропотливой работы артиллерийских штабов. Теперь нельзя организацию пристрелки поручать командиру артиллерийской группы или полка, нельзя поручать это дело даже командующему артиллерией стрелковой дивизии; в ряде случаев подобную работу нельзя поручать и командующему артиллерией стрелкового корпуса. Современную пристрелку артиллерии часто приходилось организовывать командующему артиллерией армии и даже фронта. Дело это сложное и требует специального планирования.

В одной из армий Брянского фронта в июле 1943 г. пристрелка началась за 3—4 дня до начала операции. На каждый день пристрелки отводилось боеприпасов столько, сколько примерно расходовалось на этом участке фронта в обычное время, когда ещё не было сосредоточено много артиллерии для предстоящего прорыва. Артиллерия тех калибров, которые раньше на этом участке отсутствовали, пристрелку производила накануне дня артиллерийской подготовки, а орудия большой мощности — даже в день артиллерийской подготовки. Командующий артиллерией фронта разработал план пристрелки для всех армий, участвующих в операции.

В дополнение к разработанному плану пристрелки был составлен план её маскировки, а также план контроля пристрелки, или план определения прицела дня, что одно и то же. Последний не составляется, если огонь артиллерии спланирован по площадям, так как в этом случае изменения в метеорологических и балистических условиях стрельбы существенного значения для точности стрельбы не имеют. Таким образом, старшему артиллерийскому командиру теперь нельзя ограничиваться голым приказанием “провести пристрелку целей методом использования пристрелочных орудий накануне артиллерийской подготовки”.

При узких полосах наступления общевойсковых соединений, при больших плотностях артиллерийской насыщенности, при сосредоточении к участку прорыва большого числа артиллерийских частей, вооруженных орудиями различных калибров, организация пристрелки составляет обязанность каждого крупного артиллерийского штаба.

Кроме того, как показывает опыт ряда наступательных боёв, для того чтобы пристрелка дала ожидаемые результаты, т. е. обеспечила точность стрельбы артиллерии, необходимо:

— отпускать на её проведение достаточное количество снарядов; неразумная экономия их в десятки раз увеличивает расход боеприпасов на самую стрельбу;

— отводить на пристрелку распоряжением общевойсковых командиров нужное количество времени, потому что недостаток времени на пристрелку заведомо обрекает стрельбу артиллерии на неудачу;

— быстро обрабатывать данные пристрелки и так же быстро передавать их на все батареи, для того чтобы последние могли возможно скорее ввести поправки в свои исчисленные данные по целям; при хорошо поставленной организации контроля пристрелки и передачи этих данных на батареи потребуется около часа времени, столько же времени примерно потребуется на введение поправок в ранее исчисленные данные;

— учитывать, что сохранение материальной части артиллерии, правильная её эксплоатация, знание потери начальных скоростей и т. п., а также умение пользоваться артиллерийскими приборами — все эти вопросы играют огромную роль в деле увеличения точности артиллерийской стрельбы.

Наконец, нужно отметить то обстоятельство, что применение указанных методов пристрелки всё-таки даёт возможность противнику обнаружить подготовку к прорыву его обороны. Следовательно, очередной задачей, оказавшейся неразрешённой в ходе Отечественной войны, является разработка способов ведения стрельбы массой артиллерии без пристрелки.

 

Стрельба на разрушение

Как учит опыт, к вопросу о стрельбе на разрушение прежде всего следует подходить, исходя из оценки обороны противника и плана боя своих войск.

В укреплённой полосе при любой системе её инженерного оборудования у противника всегда имеются специальные сооружения, прикрывающие наиболее важные объекты обороны: наблюдательные и командные пункты, узлы связи, ДОТ, ДЗОТ. Для того чтобы нарушить или вовсе прекратить деятельность этих пунктов, надо предварительно разрушить сооружения, в которых они укрыты.

При выборе целей для разрушения нужно учитывать следующее.

Разрушать можно только те цели, которые стреляющие командиры хорошо наблюдают. Поэтому, хотя намётка целей, подлежащих разрушению, и может производиться по разведывательным схемам, но окончательное решение вопроса о том, подлежит ли данная цель разрушению или нет, должно приниматься только на местности. Тот, кто ставит задачу на разрушение, должен видеть цель сам и лично указать её исполнителю. Поэтому старший артиллерийский начальник при постановке задач на разрушение не должен ограничиваться только выпиской из плана артиллерийской подготовки, в котором дан номер цели и копия схемы целей.

Огневую позицию надо выбирать после получения целей для разрушения; если же огневая позиция уже выбрана и занята, то распределение целей между стреляющими должно быть проведено исключительно внимательно. В этом случае особо надо учитывать дальность стрельбы, выбор снаряда и заряда, взаимное расположение цели, наблюдательного пункта и огневой позиции и пр. В практике бывают случаи, когда стреляющий ставится в такие условия, что он тратит больше чем следует времен” и снарядов на выполнение задачи и все же решить её не может. Нередко это происходит под давлением общевойскового командира, который стремится не только определить цели, подлежащие разрушению, но и указать, какими батареями какие именно цели разрушать.

Артиллерии надо ставить задачи, выполнимые как по времени, так и по технике их решения; нельзя требовать от артиллерии выполнения несвойственных ей задач. Поэтому общевойсковой командир должен считаться с мнением артиллериста, когда дело касается техники стрельбы и правильного использования артиллерии.

Стреляющий командир должен ставиться в наиболее выгодные условия для корректирования своего огня. В частности, разрушать с закрытых огневых позиций можно одновременно не более 6—8 целей на 1 км фронта.

Стрельба на разрушение в силу своей длительности часто ведёт к потере преимуществ внезапности артиллерийского огня и атаки. Поэтому разрушать надо только минимальное число наиболее важных целей.

При этом важнейшее значение имеет вопрос: когда произвести стрельбу на разрушение? Вынесение периода разрушения на канун дня атаки или на несколько дней раньше её нарушает внезапность, и противнику становится заблаговременно известно место готовящегося наступления. Маскировка участка готовящегося прорыва разрушением целей на фронте большем, чем избранный участок прорыва, практикой не оправдывается. Во-первых, это не экономно, так как разрушение целей без последующей за этим атаки — нерациональная трата боеприпасов. Во-вторых, количество разрушаемых целей на том или ином участке фронта даёт противнику возможность определить место главного удара. В-третьих, самая стрельба на разрушение заставляет противника насторожиться и принять соответствующие меры, чем также нарушается внезапность. Поэтому длительное время на разрушение надо считать допустимым только при прорыве укреплённых районов (УР).

Однако в боевой практике могут быть случаи, когда стрельба на разрушение может быть произведена накануне дня атаки. Если атака назначена на рассвете, а артиллерийская подготовка проводится ночью, то разрушение целей надо произвести в светлое время, т. е. накануне дня атаки. Если атака назначена на ночь, а артиллерийская подготовка проводится вечером, то разрушение можно произвести утром перед ночной атакой и в течение дня поддерживать огневое наблюдение за разрушенными целями. Разрушению в первую очередь должны быть подвергнуты сооружения, прикрывающие огневые средства противника, а из них — преимущественно те, которые будут наиболее опасны, во время движения нашей пехоты и танков в ближайшей глубине обороны. Такими огневыми точками являются фланговые к направлению главного удара, а также огневые точки в опорных пунктах, прикрывающие важнейшие подступы к обороне противника. Результат стрельбы должен чётко наблюдаться и сомнений не вызывать.

Опыт прошлой мировой войны утверждает, что разрушение траншей и ходов сообщений очень дорого, требует много времени, а цели не достигает (например, провал наступления генерала Нивеля на р. Эн в 1917 г.). Однако имеющийся опыт Отечественной войны показывает целесообразность частичного разрушения траншей и ходов сообщения. Под этим частичным разрушением следует понимать устройство своего рода “перемычек” на отдельных участках траншей и ходов сообщения, для того чтобы воспретить противнику свободное передвижение по ним. Этим достигается:

— сковывание манёвра огневыми средствами противника;

— трудность рассредоточения живой силы противника по траншеям и ходам сообщения с участков, подвергающихся интенсивному обстрелу;

— затруднение сосредоточения противником тех же сил для отражения атаки;

— облегчение выполнения задачи уничтожения противника, вынужденного в местах разрушенных участков траншей передвигаться открыто.

Участки траншей и ходов сообщений, подлежащие разрушению и заваливанию, должны избираться на хорошо наблюдаемой местности, не позволяющей противнику найти скрытые пути обхода. Назначаться такие участки могут только на местности и артиллерийским командиром не ниже командующего артиллерией дивизии. Схемы этих участков должны быть утверждены командиром дивизии. Величина их может быть небольшая, примерно 10—20 м по фронту.

Частичное разрушение траншей и окопов могут производить отдельные орудия прямой наводки.и специально назначенные батареи из полковых артиллерийских групп. Прекрасно с этой задачей справляются и 120-мм миномёты. Этим же орудиям или батареям надо поручать и наблюдение за разрушенными участками траншей и ходов сообщения. Они же должны немедленно открытием огня запрещать всякое движение противника через сделанные в траншеях “перемычки”. Поэтому других задач им поручать не следует.

 

Стрельба прямой наводкой

Для разрушения целей на переднем крае обороны противника назначаются специальные орудия, которые ведут огонь прямой наводкой, используя все преимущества этого вида стрельбы. Эти преимущества заключаются в экономии боеприпасов и времени. Опытом установлено, что в среднем на решение одной огневой задачи орудию, ведущему огонь с открытой позиции, надо 15—20 минут времени и в 3—4 раза меньше снарядов, чем для решения подобной же задачи огнём артиллерии с закрытых огневых позиций.

На орудия прямой наводки возлагаются задачи разрушения ДЗОТ, проделывания проходов в проволоке, уничтожения отдельных огневых точек и наблюдательных пунктов. Следует рекомендовать использование этих же орудий для разрушения отдельных хорошо наблюдаемых участков траншей и ходов сообщения с целью разобщения их.

К стрельбе прямой наводкой следует привлекать прежде всего 76-мм орудия полковой артиллерии и 45-мм орудия батальонной артиллерии, 76-мм орудия дивизионной артиллерии, а в отдельных случаях более мощные орудия, вплоть до 203-мм гаубиц. Выбор калибра орудия зависит от характера и прочности цели. Поэтому калибр орудий, назначаемых для стрельбы прямой наводкой, должен строго отвечать пробивной способности снаряда и прочности сооружения, предназначенного для разрушения.

На каждое орудие следует назначать не более двух огневых задач (или две цели, что одно и то же), так как пребывание орудий на открытой огневой позиции должно быть кратковременным.

Каждому орудию прямой наводки должны быть назначены хорошо наблюдаемые цели. Если целей две, они должны быть на небольшом удалении одна от другой по фронту. Свои огневые позиции орудие прямой наводки выбирает после получения цели, а не наоборот. Полезно для каждой цели иметь отдельную огневую позицию, на которую оно может быть скрытно подведено.

На каждой огневой позиции такого орудия должны побывать командир батареи или начальник артиллерии стрелкового полка и на месте убедиться, что цели поняты правильно, на местности они найдены и изучены, а огневая позиция удовлетворяет требованиям стрельбы и маскировки. Планирует огонь орудий прямой наводки командующий артиллерией дивизии; план утверждает командир стрелковой дивизии.

Во время стрельбы орудий прямой наводки артиллерия противника и его миномёты должны быть подавлены, или в крайнем случае армейская (корпусная) артиллерийская группа должна быть готова немедленно открыть огонь по батареям, начавшим стрельбу на подавление орудий прямой наводки.

Полезно также назначать специальные орудия прямой наводки для прикрытия тех орудий прямой наводки, которые ведут огонь на разрушение во время артиллерийской подготовки. Эти орудия не получают огневых задач на артиллерийскую подготовку, они молчат до тех пор, пока не обнаружат орудий противника или его миномётов, открывших огонь по нашим орудиям прямой наводки. Таких орудий прикрытия полезно иметь около 20—25'% (одно на 4—5 орудий) от числа орудий, назначенных для ведения огня прямой наводкой во время артиллерийской подготовки. Размещение орудий прикрытия надо тщательно продумать, чтобы они имели хороший обзор в назначенном для них секторе наблюдения и стрельбы. Огонь эти орудия открывают без специального на то приказания.

Количество орудий прямой наводки для разрушения целей в различных видах боя и на различных его этапах бывает разное.

В операции под Сталинградом в январе 1943 г. Н-ская армия выставила свыше 200 орудий прямой наводки на время артиллерийской подготовки атаки, что составило плотность в 24,5 орудия на 1 км фронта атаки. Следовательно, одно орудие приходилось на 41 м фронта.

В операции по прорыву блокады Ленинграда в декабре 1942 г. на одном участке прорыва было выдвинуто 18 орудий прямой наводки разных калибров, а на другом участке 40 орудий на 1 км фронта.

Под Сталинградом в начале 1943 г. один командующий армией приказал выставить на открытые позиции 75% всей артиллерии.

В боевых документах довольно часто встречаются такие формулировки: “На прямую наводку выставить всю полковую артиллерию и часть дивизионной” или: “На прямую наводку выставить от каждой дивизии по 12 орудий на 1 км фронта, из них не менее двух гаубиц” и т. п.

Число назначаемых орудий прямой наводки для разрушения целей прежде всего зависит от числа разведанных и хорошо наблюдаемых целей. Если это условие не соблюдено, назначать орудия прямой наводки бесполезно. Стреляющий офицер должен не только видеть цель, но и свои разрывы; кроме того, свои разрывы он не должен спутать с чужими.

Выгодно, чтобы в поле бинокля (1-00) не попадало ни одного чужого разрыва. Это значит, что при стрельбе на дальность в 500, 1000, 1500 м (в зависимости от калибра) цели, по которым ведут огонь разные орудия прямой наводки, должны по фронту отстоять одна от другой соответственно на 50, 100, 150 м. Кроме того, следует считаться с условиями грунта и ветра, чтобы дым и пыль от разрыва снаряда одного орудия не закрывали цель другого орудия. Обычно при среднем ветре и грунте указанные интервалы между целями вполне достаточны. В этом случае на 1 км фронта можно выставить в среднем около 10—12 орудий (зимой их может быть больше). Отсюда на стрелковую дивизию, атакующую на фронте 3—3,5 км, надо выделить примерно 35—40 орудий и 8—10 орудий прикрытия. В этот расчет не входят орудия, предназначенные для сопровождения атакующей пехоты, которые начинают стрелять с момента переноса огня всей артиллерии в глубину обороны противника.

Если для стрельбы по прочным сооружениям в ближайшей глубине обороны выделены на прямую наводку орудия крупных калибров, они в указанную выше норму могут и не входить, так как вследствие различия целей по высоте (удалению) и различия в мощности разрыва они не будут мешать друг другу.

 

Стрельба на подавление

В тактическом отношении всякая немецкая укреплённая позиция, как уже говорилось, состоит из опорных пунктов и узлов сопротивления, связанных между собой траншеями и ходами сообщения, причём наибольшее развитие траншеи получают в районах узлов сопротивления.

Речь идёт о заранее избранной, подготовленной и укреплённой позиции. В практике может встретиться случай, когда траншей не будет или их будет очень мало. Тогда наиболее ярко выступает система опорных пунктов, находящихся в огневой связи. Методы подавления такой обороны известны.

В траншее, опоясывающей весь передний край обороны, связанной ходами сообщения со второй (а иногда и третьей) линией траншей, огневые средства и живая сила могут не только оказаться лучше скрытыми от нашего наблюдения, но и могут скрытно перемещаться и укрываться от нашего артиллерийского огня. Поэтому нельзя ограничиваться только сосредоточением артиллерийского и миномётного огня на отдельных участках траншеи, как это делается при наличии у обороняющегося опорных пунктов без траншей.

Ограниченное время, отводимое на артиллерийскую подготовку, и ограниченный отпуск боеприпасов на её проведение вынуждают вести стрельбу только на подавление противника, отказываясь от разрушения траншей и полного уничтожения их защитников.

Подавление преследует две цели: нанести возможно большее поражение живой силе, воспретить огонь и наблюдение из траншей. Для выполнения первой задачи надо, чтобы снаряды и мины рвались или непосредственно в окопе, или по крайней мере на самом краю его, иначе ж будет поражения осколками. Это требование выполнимо при высокой точности стрельбы орудий и миномётов и при умелом выборе метода стрельбы (стрельба на рикошетах, на углах выше 45° и т. д.). Для выполнения второй задачи достаточно, чтобы разрывы снарядов и мин ложились в непосредственной близости к траншеям. Уже одни эти разрывы заставят противника прижаться к дну окопа или скрыться в специальных укрытиях.

Вести огонь на подавление наиболее выгодно в начале артиллерийской подготовки и в конце ее. В первом случае под внезапный огонь попадут все, кто находится вне укрытий. Во втором случае выигрывается время, необходимое атакующей пехоте и танкам для того, чтобы без потерь насколько возможно ближе сойтись с противником для штыковой атаки.

Главная причина успешности артиллерийских подготовок заключалась в особенностях последнего периода артиллерийской подготовки атаки. Эти особенности состояла в том, что к концу артиллерийской подготовки относился длительный период подавления или огневой налёт с постепенно нарастающим темпом огня. Нарастающий темп огня в различных операциях достигался различными путями. В операциях Брянского, Западного и Калининского фронтов период подавления, отнесенный к концу артиллерийской подготовки, имел продолжительность от 15 до 45 минут. Этот период в свою очередь по времени распределялся на части и на каждую часть этого периода назначался определённый расход боеприпасов, т. е. указывалось число снарядов на стреляющее орудие. Например, если период подавления назначался продолжительностью 40 минут; то на первые 20 минут устанавливался расход снарядов в половину или в одну треть нормы предельного режима огня, на вторые 10 минут — в две трети или в три четверти нормы и последние 10 минут — полное напряжение стрельбы.

В операциях Воронежского и Юго-Западного фронтов был применён другой способ наращивания темпа огня. В начале периода подавления стреляли из одного орудия от каждой батареи, потом из двух, из трёх, и в конце периода подавления все батареи вели огонь из полного числа орудий.

С точки зрения сохранения материальной части и достижения точности и действительности стрельбы первый приём стрельбы на подавление следует признать более удачным, нежели второй или возможный третий способ, при котором во время подавления постепенно включаются всё новые и новые батареи и дивизионы. Такой метод стрельбы на подавление имеет большое значение для успеха атаки. В боевой практике нередко создаётся опасность разрыва во времени между концом артиллерийской подготовки и началом атаки. Получается это обычно оттого, что атакующая пехота часто находится на удалении 400—600 м от противника, а иногда и на большем расстоянии, и пока она дойдёт до первой линии траншей, проходит около 10 минут, а то и 15—20 минут. Подавленный артиллерийским огнём противник успевает за это время притти в себя, подняться из укрытий, занять свои боевые места и встретить подходящую пехоту огнём автоматического оружия.

Поэтому артиллерия и миномёты бывают вынуждены возвращать свой огонь на передний край обороны; между тем возвращение огня на передний край возможно лишь тогда, когда оно заранее планировалось и при очень высокой дисциплине и чётком управлении огнём. Кроме того, перенесенный вновь на передний край обороны артиллерийский и миномётный огонь уже не достигает цели, так как наступающая пехота под огнём противника успевает залечь, и поднять её вновь в атаку представляет, естественно, немалые трудности. Кроме того, передний край боевых порядков залегшей пехоты принимает произвольную-ломаную линию, что тоже представляет трудности для возвращения артиллерийского огня назад.

Уже в летних операциях 1943 г. удалось связать артиллерийский огонь и движение пехоты в единое целое. Как только начинался период подавления, пехота поднималась из окопов и начинала наступление, которое и совершала безостановочно. Этим достигался и другой важный результат — неразрывность наступления пехоты с её атакой. Нарастающий в это время артиллерийский огонь по переднему краю обороны и ближайшей её глубине надёжно прижимал к земле защитников траншей и буквально не позволял им поднять головы. Как только пехота подходила к пределу безопасного удаления от разрывов своих снарядов и мин, артиллерийский огонь постепенно переносился в глубину обороны, позволяя своей пехоте не отставать от линии разрывов и атаковать врага в тот момент, когда он, ещё ошеломлённый огнём, не может оказать сопротивления.

Боевой устав пехоты требует перенос огня в глубину производить не раньше того, как будет проварена готовность пехоты и танков к атаке. Однако во время уже начавшейся артиллерийской подготовки проверять эту готовность трудно. Если нет уверенности в том, что пехота и танки готовы к атаке, нельзя начинать артиллерийскую подготовку; начавший её в этом случае делает преступление. Только тогда, когда всё проверено, когда есть уверенность, что все к атаке готовы, можно давать сигнал к открытию огня.

Так как подъём пехоты в атаку должен произойти раньше, чем закончится артиллерийская подготовка, то для артиллерийских начальников очень важно следить за подходом атакующих к зонам падения своих снарядов и мин. Здесь могут быть случаи, когда темп продвижения (что вполне естественно в начале движения в атаку и при преодолении препятствий) окажется медленнее, чем это было рассчитано. Поэтому может быть понадобится некоторое увеличение времени ведения огня по переднему краю обороны противника. Каждый артиллерист, наблюдающий за продвижением пехоты и танков, обязан это решение принять самостоятельно; однако и со старших артиллерийских начальников ответственность за своевременную отдачу подобных приказаний не снимается. Темп огня не должен снижаться до того момента, как пехота ворвётся в траншеи.

Перенос огня с переднего края обороны противника в глубину раньше, чем это предусмотрено планом артиллерийской подготовки, может произойти тогда, когда пехота и танки раньше назначенного времени поднялись для движения в атаку и раньше подошли к рубежу, с подходом к которому огонь должен быть перенесен в глубину.

Преступно останавливать атакующих только потому, что они подошли к атакуемым объектам раньше, чем это было предусмотрено планом. Если атакующие задержались перед атакуемым объектом только потому, что их не пускают вперёд разрывы собственной артиллерии, то такая организация наступления с самого начала обречена на неудачу.

Однако нельзя этот вопрос смешивать с возможностью появления отдельных разрывов среди своей пехоты. Чтобы таких разрывов не было, надо сделать всё возможное, но только не допускать искусственного перенесения средней траектории за линию траншей, ибо перестраховка хотя и может избавить артиллеристов от нареканий пехоты, но в конечном итоге она приведёт к большему числу жертв, а иногда и к срыву атаки. Точно так же надо решительно пресекать попытки приписывать разрывы снарядов и мин противника в боевых порядках пехоты своей артиллерии. Атакующему врага всегда надо считаться с такой возможностью. Единственный быстрый и верный путь к устранению последствий обстрела артиллерией противника — это ускорение темпа движения вперёд. Чем ближе к рубежу соприкосновения с противником, тем меньше опасность от его обстрела. Это пехотой должно быть крепко усвоено.

Сигналы переноса огня должны итти от пехоты, но с артиллеристов также не снимается ответственность за самостоятельное принятие решения на перенос огня, для чего они должны отчётливо наблюдать поле боя. И, наконец, возможны грубые ошибки батарей и дивизионов в стрельбе, которые артиллерийские командиры должны уметь исправлять, не прекращая огня.

Из всего этого видно, что артиллерийский огонь в процессе артиллерийской подготовки должен быть управляемым.

Следующий вопрос об артиллерийских средствах, потребных для стрельбы на подавление.

Уже в операциях лета 1943 г. в практику вошло сплошное покрытие траншей разрывами снарядов и мин. В этом вопросе установилось единое мнение, но в методах расчёта артиллерийских средств встречается довольно большое разнообразие.

Наиболее целесообразным способом расчёта артиллерийских средств, как показывает опыт, следует признать следующий.

Первая линия траншей, если она занята главными силами обороняющегося, а не отдельными группами, играющими роль своеобразного охранения, должна подавляться вся, а не отдельными участками. Необходимо определить, сколько в минуту на 1 км фронта надо дать разрывов для надёжного подавления живой силы противника и его огневых средств, находящихся в траншее, т. е. установить необходимую плотность разрывов. Эта плотность состоит из двух слагаемых: из распределения разрывов в пространстве и из скорострельности.

Разлёт осколков снарядов происходит неравномерно. Площадь разлёта осколков принято называть зоной действительного поражения, если на этой площади поражается убойными осколками не менее 50'% целей; площадь, на которой поражается не менее 90% целей, называют зоной сплошного поражения.

Для наиболее распространённых калибров артиллерии примерные зоны действительного и сплошного поражения приведены в табл. 5.

Таблица 5

Калибр снаряда в мм

Зона действительного поражения

Зона сплошного поражения

фронт в м

глубина в м

площадь в м2

фронт в м

глубина в м

площадь в м2

76

30

15

450

8

5

40

122

60

20

1200

18

8

144

152

70

.25

1750

22

12

264

Примечания: 1. Цифры приведены приближённые. Принято считать, что 82-мм миномёт приравнивается к 76-мм орудию, а 120-мм миномёт к 122-мм орудию, хотя площадь разлёта осколков у них больше и имеет несколько иную форму.

2. В зависимости от количества взрывчатого вещества и металла, идущих на изготовление снарядов и мин, эти зоны могут изменяться, что надо иметь в виду.

Опытом установлено, что в целях создания большей плотности разлёта осколков, приближающейся к плотности зоны сплошного поражения, можно считать фронт разлёта осколков для сплошного поражения:

— для 76-мм орудий и 82-мм миномётов 10 м;

— для 122-мм гаубиц и 120-мм миномётов 20 м;

— для 152-мм орудий 25 м.

Тогда для типичных артиллерийских подразделений и частей ширина участков подавления при равномерном распределении разрывов будет равной:

— для миномётного батальона, сведенного из 82-мм миномётов, около 800 м;

— для миномётного дивизиона, сведенного из 120-мм миномётов, около 400 м;

— для артиллерийского полка стрелковой дивизии около 450—500 м.

При таком расчёте стрелковая дивизия собственными штатными средствами может подавить живую силу в траншеях на фронте 1600—1700 м.

Здесь дана максимальная плотность поражения осколками, она может быть расширена до норм, указанных в Правилах стрельбы наземной артиллерии для огневого вала (150—250 м на дивизион). Пользуясь приведённым расчётом, ширину фронта для штатных артиллерийских средств стрелковой дивизии можно довести до 2800— 3000 м (600—750 м для 120-мм дивизиона, 1400—1600 м для 82-мм батальона и до 750 м на артиллерийский полк). Следовательно, при максимальной плотности разрывов дивизия своими средствами может покрыть разрывами снарядов и мин такое протяжение траншей, которое немного больше половины её фронта наступления, а при минимальной плотности — ширину фронта своего наступления.

Приданные дивизии артиллерийские средства соответственно распределяются: миномётный батальон и миномётный дивизион из дивизии второго эшелона работают на сгущение плотности разрывов и плотности разлёта поражающих осколков по первой линии траншей и по ходам сообщения. Как показывает опыт, это сгущение лучше производить не в накладку, а путём сокращения ширины фронта участка для каждого подразделения, доводя её на важнейших направлениях до максимальной плотности, указанной выше.

При таком распределении огня собственных средств дивизии огонь артиллерии частей АРГК, приданных стрелковой дивизии или поддерживающих её, належится на глубину обороны противника. Во всяком случае артиллерии должно быть достаточно для одновременного подавления огневых средств противника и его живой силы не только на переднем крае, но и в ближайшей глубине его обороны. Эта глубина одновременного подавления должна захватить всю полосу, из которой противник может вести автоматический огонь тяжёлым оружием пехоты перед своим передним краем обороны. Если на это артиллерийских средств по полной норме подавления не хватит, то лучше снизить плотность разрывов, нежели прибегать к последовательному подавлению объектов обороны. Эта последовательность допустима только для тех целей, которые не могут вести огонь по своему переднему краю обороны. Если дальность стрельбы миномётов выше средней величины их дальнобойности, т. е. когда начинает резко возрастать рассеивание мин, в приведенную схему придётся вносить изменения. На участки траншей, которые подавляются миномётами, имеющими большое рассеивание, следует давать в накладку огонь дивизионной артиллерии и артиллерии резерва Главного Командования. В этом случае огонь миномётов придётся переносить в глубину несколько раньше, чем огонь орудий, для того чтобы максимально сократить предел безопасного удаления пехоты от разрывов своих снарядов. Для этой же цели и для увеличения поражения живой силы противника надо всемерно стремиться к использованию всех возможностей для ведения флангового и косоприцельного огня, не останавливаясь перед вынесением огневых позиций в полосу соседних дивизий и корпусов.

Плотность разрывов во времени рассчитывается либо по„ правилам стрельбы, либо по методу, установившемуся в практике некоторых операций. Суть этого метода заключалась в том, что на весь период подавления, непосредственно предшествующий артиллерийскому сопровождению атаки, устанавливается нарастающий темп огня, так, как это было сказано выше. Во всяком случае надо считать надёжной нормой подавления в среднем 2 разрыва в минуту, причём темп разрывов не должен быть равномерным.

 

Контрбатарейная и контрминомётная подготовка атаки

В артиллерийскую подготовку атаки пехоты и танков входит и борьба с артиллерией и миномётами противника. Эта часть артиллерийской подготовки не менее важна, чем подавление живой силы и огневых средств пехоты противника, а также разрушение оборонительных сооружений и проделывание проходов в препятствиях. Достаточно заградительного огня артиллерии и миномётов, удачно наложенного на нашу атакующую пехоту, чтобы сорвать любую атаку.

Борьба с артиллерией и миномётами противника представляет, однако, значительно большие трудности, нежели борьба с живой силой, огневыми средствами пехоты и оборонительными сооружениями. Эти трудности вытекают из того, что, во-первых, артиллерийские и миномётные батареи представляют собой цели сравнительно малых размеров, а потому они менее уязвимы, и, во-вторых, они располагаются в глубине боевых порядков обороны за укрытиями, и, как правило, поэтому не просматриваются с наземных наблюдательных пунктов. А это значит, что разыскать и точно установить координаты этих целей представляет исключительную трудность и требует применения специальных средств разведки.

Подавить уже более или менее достоверно обнаруженные цели также представляет большую трудность, так как это требует особой точности стрельбы и сложных вычислений, а также обслуживания стрельбы специальными средствами разведки.

При этом мы должны оговориться, что если разведка миномётных батарей представляет собой не меньшую трудность, чем разведка артиллерийских батарей, то подавление их артиллерийским и миномётным огнём значительно проще. Это объясняется прежде всего тем, что значительная часть миномётных батарей располагается непосредственно в боевых порядках пехоты и потому подавляется попутно с подавлением живой силы и огневых средств пехоты противника; остальная часть миномётных батарей располагается также на незначительном удалении от своего переднего края, вследствие чего может подавляться даже миномётными батареями.

Условия ведения контрбатарейной борьбы в Отечественной войне были разнообразны. В этом разнообразии условий мы отметим главнейшие тенденции. На первых этапах войны контрбатарейная борьба для войск Красной Армии не имела такого большого значения, как борьба с танками и авиацией противника. Объяснялось это тем, что немцы, рассчитывая на так называемый блицкриг, естественно, делали ставку на такие роды войск, как танки и авиация, и на мотопехоту. Поэтому артиллерии как роду войск они не придавали должного внимания; она была по сравнению с армиями передовых стран малочисленной, конструкции орудий, кроме противотанковых, были заметно хуже. В связи с этим и развитие контрбатарейной артиллерии в Красной Армии заметно отставало от развития противотанковой и зенитной артиллерии. Достаточно сказать, что специальные контрбатарейные артиллерийские части были малочисленны и организационно слабы, это были 12- и 18-орудийные пушечные полки РГК.

Вместе с этим наблюдался резкий рост плотности артиллерии при осаде немцами наших крупных городов, особенно это сказалось при осаде Севастополя и Сталинграда. Поэтому уже в обороне Сталинграда пришлось резко увеличивать контрбатарейные средства. В качестве одного из мероприятий в этом направлении можно указать на сформирование тяжёлой артиллерийской дивизии, которая впоследствии, в начале 1943 г., была расформирована.

Исключительно большую роль контрбатарейная борьба играла в обороне Ленинграда. Немцы в бессильной злобе из-за неудачи в штурмах Ленинграда перешли к систематическому разрушению городских общественных зданий и бессмысленному истреблению гражданского населения города-героя. Для этой цели ими было подвезено много тяжёлой артиллерии. Здесь были, кроме немецкой артиллерии, французские и чехословацкие тяжёлые орудия. Для борьбы с артиллерией противника у нас был создан специальный артиллерийский корпус контрбатарейной борьбы, который вместе с армейскими артиллерийскими частями и отдельными частями РГК вёл успешную борьбу с артиллерией противника. Этот корпус после снятия осады Ленинграда в результате успешной январской операции 1944 г. войск Ленинградского и Волховского фронтов был также расформирован.

После Сталинградской операции, а затем после разгрома немцев на Курской дуге в июле 1943 г. они были вынуждены перейти к стратегической обороне. И вот тут-то и сказался у них недостаток в артиллерии. Но всякие попытки немцев форсировать насыщенность войск артиллерией не могли полностью наверстать упущенные возможности и время.

Однако мы уже отмечали у немцев значительный рост насыщенности артиллерией ряда участков фронта. Например, по Витебскому “большому обводу” немцы имели в обороне свыше 100 батарей, обнаруженных нашей артиллерийской разведкой. Вообще был отмечен у немцев довольно значительный рост артиллерийской насыщенности на нашем правом крыле фронта, где манёвр их танковыми частями в обороне был стеснён из-за неудобной местности. Напротив, на южном крыле советско-германского фронта немцы имели больше подвижных бронетанковых частей и меньше артиллерии.

Всё это заставило вопросом контрбатарейной борьбы заниматься с каждым годом войны всё более и более тщательно. В первую очередь эти вопросы были разрешены организационно. Сначала были введены в штат армий пушечные артиллерийские полки, предназначенные специально для контрбатарейной, борьбы. В состав каждой армии были введены отдельные разведывательные дивизионы, вооружённые специальной аппаратурой по разведке батарей противника. Быстро росло число авиационных корректировочных эскадрилий, специально предназначенных для обслуживания разведки батарей противника и корректирования стрельбы контрбатарейной артиллерии, увеличилось также число отрядов артиллерийских аэростатов наблюдения. Было сформировано несколько десятков корпусных артиллерийских полков, предназначенных для решения тех же задач.

Перед летними операциями 1944 г. проведено было ещё несколько организационных мероприятий по развитию и укреплению контрбатарейной артиллерии. В армиях полки были развёрнуты в армейские пушечные бригады, корректировочные авиаэскадрильи были развёрнуты в полки, увеличено число разведывательных дивизионов и т. д.

Уже в летних наступательных операциях 1944 г. организации контрбатарейной борьбы уделялось исключительное внимание, концентрировавшееся на трёх основных моментах, а именно — на:

— разведке батарей противника;

— организации контрбатарейных групп и, наконец, на вопросах правильного боевого использования артиллерийских частей, привлекаемых к контрбатарейной борьбе.

В разведке батарей противника главную роль играли звуковая разведка и аэрофотографирование. В среднем больше 90% разведанных целей падает именно на эти средства разведки. Правда, техника звуковой разведки миномётных батарей желает ещё много лучшего.

Об организации групп контрбатарейной и контрминомётной борьбы было сказано выше. Здесь мы только ограничимся разбором вопроса о потребном числе средств для контрбатарейной борьбы.

Опытом войны установлено, что для контрбатарейной борьбы необходимо иметь по крайней мере полуторное превосходство. Но не всегда и не везде это удавалось достигнуть при создании специальных контрбатарейных групп. Так, например, в уже упоминавшейся нами Пражской операции (сентябрь 1944 г.) перед фронтом 47-й армии было обнаружено 48 артиллерийских батарей противника (без учёта отдельных орудий). В полосе наступления 47-й армии плотность артиллерии противника составляла около 13 орудий на 1 км. В группе контрбатарейной борьбы этой армии было 23 батареи, плотность контрбатарейной артиллерии в полосе наступлений 47-й армии была равна 15 орудиям на 1 км фронта прорыва. Таким образом, получалось, что в орудиях почти полуторное - превосходство было достигнуто только на участке прорыва. Однако подобный метод расчёта плотности контрбатарейной артиллерии нельзя считать правильным, хотя стремление к нему мы встречаем довольно ощутительное.

Правильно считать надо по-другому, а именно, — сколько батарей (или орудий) противника может вести огонь по нашим наступающим войскам (в главной полосе-наступлении) и сколько батарей (или орудий) назначено у нас для контрбатарейной борьбы на всём том пространстве, на котором расположены указанные выше батареи противника. Соотношение этих чисел и должно дать искомую величину превосходства в артиллерии. Если мы так подойдём к оценке превосходства в артиллерийских средствах, то увидим, что в большинстве наших наступательных операций желаемого превосходства мы всё же не имели.

Однако верно и то, что в большинстве этих наступательных операций артиллерия противника была достаточно надёжно подавлена и ей редко удавалось срывать атаки нашей пехоты и танков. Достигался такой результат рядом проводимых мероприятий. К числу их относится: привлечение к контрбатарейной борьбе артиллерии дивизионных и корпусных артиллерийских групп, подавление части батарей авиацией и, наконец, применение метода последовательного подавления батарей противника. Отсюда следуют некоторые выводы:

— во-первых, вся артиллерия РГК, корпусная и дивизионная артиллерия должна владеть методами стрельбы на подавление артиллерийских батарей противника;

— во-вторых, для ведения огня по батареям противника должно быть назначено столько батарей, чтобы одновременному подавлению подвергались все наиболее вредящие (или могущие такими оказаться) батареи противника.

Теперь перейдём к вопросу о методах борьбы с артиллерией противника. Как известно, таких методов существует три:

- уничтожение батарей противника;

- подавление и

- приведение их к молчанию.

Какому из этих методов должно быть отдано предпочтение при проведении артиллерийской подготовки атаки? Ответ на этот вопрос вытекает из определения цели борьбы с артиллерией противника. Цель борьбы с нею в свою очередь вытекает из определения возможных действий артиллерии противника и последствий этих её действий.

Какие же действия артиллерии противника возможны во время проводимой нами артиллерийской подготовки атаки? Таких действий возможно три.

Первое из них — это проведение контрподготовки массированным артиллерийско-миномётным огнём по всему нашему исходному положению для наступления и атаки. Цель этого действия: нанести поражение нашей пехоте ещё в тот момент, когда она в готовности к атаке или наступлению особенно плотно размещена в передовых траншеях, и тем самым сорвать готовящуюся атаку. Следовательно, для того чтобы в этот момент предупредить огонь артиллерии противника, артиллерийская подготовка с нашей стороны должна начаться массированным огневым нападением по батареям противника.

Для проведения контрподготовки именно в этот момент, т. е. за несколько минут до начала нашей артиллерийской подготовки, надо обладать исключительно достоверными данными. В подавляющем большинстве случаев наших наступательных операций немцам не удавалось определить этот момент, что, несомненно, характеризует наше уменье скрытно готовить операции. И хотя во многих случаях немцы догадывались о готовящемся наступлении за несколько дней, тем не менее они не могли определить ни часа атаки, ни точных границ участка, прорыва, намеченного нами. Поэтому, не располагая такими данными, а также не обладая достаточными артиллерийскими и авиационными средствами для того, чтобы помешать готовящейся наступательной операции, немцы применяли другой метод огневого воздействия, отличный от контрподготовки. В данном случае они вели беспокоящий огонь по коммуникациям, вероятным районам расположения наших командных пунктов и по точно установленным дефиле, по которым возможен подход войск и подвоз боеприпасов, и т. п. По районам возможных сосредоточений войск и по всему переднему краю немцы часто вели изнуряющий огонь, чередуемый с огневыми налётами нескольких батарей по тому или иному ограниченному (в 5—10 га) участку местности.

Само собой разумеется, что оставлять безнаказанной и эту боевую деятельность артиллерии противника во время подготовки нашего наступления нельзя. Поэтому, например, во время подготовки Духовщинско-Смоленской операции 1943 г. в 39-й армии Калининского фронта были выделены специальные дивизионы для борьбы с артиллерийскими и миномётными батареями противника; примерно два-три дивизиона на стрелковый корпус для борьбы с артиллерией и столько же для борьбы с миномётными батареями противника. Эти дивизионы, находясь на временных огневых позициях и имея данные по всем обнаруженным в их секторе батареям противника, находились в постоянной готовности к открытию огня по любой из этих батарей. Поэтому получалось так, что, как только та или иная батарея противника открывала огонь, так немедленно на район её расположения обрушивался ответный короткий огневой налёт, который в большинстве случаев приводил стреляющую батарею противника к молчанию. Так примерно строилась борьба с артиллерией противника и в других операциях во время подготовки к наступлению. Строго говоря, в данном случае контрбатарейная борьба не являлась неразрывной частью артиллерийской подготовки, но она предшествовала и непосредственно примыкала к ней, что дало нам основание сказать об этом в связи с изложением вопроса об артиллерийской подготовке.

Второе возможное действие артиллерии противника относится к тому моменту, когда наша пехота, поднявшись из окопов, пойдёт в наступление (или атаку). В этот момент вся артиллерия и миномёты противника открывают массированный заградительный огонь по районам нашего исходного положения. Ясно, что этот огонь артиллерии противника должен быть немедленно подавлен. Мы подчёркиваем, что это должно быть сделано немедленно, ибо если допустить открытие артиллерийского и миномётного огня противника в этот момент хотя бы на 5—10 минут позже, наша пехота будет вынуждена залечь или вернуться в укрытия, и атака будет сорвана. Поэтому задача контрбатарейной группы заключается в том, чтобы предупредить противника, не дав ему открыть огня. Достигается это открытием огня по батареям противника за 5—7 минут до начала поднятия нашей пехоты и начала её движения в наступление (или атаку). Продолжительность этого огневого налёта должна быть такой, чтобы все атакующие подразделения нашей пехоты успели тронуться с места и, как говорится, набрать нужный темп движения. Следовательно, это огневое нападение по батареям противника должно продолжаться, как правило, 10—15 минут, а в некоторых случаях и долее. В это же время полезно ослепить и систему наблюдения противника, открыв огонь по всем вероятным его НП.

Кроме того, следует иметь в виду, что этот момент чрезвычайно благоприятен для вскрытия тех батарей противника, которые не были разведаны в подготовительный период. Поэтому должно быть организовано воздушное наблюдение.

Наконец, третье возможное действие артиллерии и миномётов противника — это массированный заградительный огонь в тот момент, когда наша атакующая пехота подойдёт непосредственно к переднему краю обороны противника на величину броска в атаку. Следовательно, это будет третий момент для огневого налёта нашей артиллерии на батареи противника во время артиллерийской подготовки. Продолжительность этого огневого налёта также 10— 15 минут, т. е. до полного овладения атакующими подразделениями первой траншеей противника.

Таким образом, мы видим, что во время артиллерийской подготовки осуществляется минимально три огневых налёта по батареям противника, в промежутках между которыми ведётся по ним так называемое “огневое наблюдение”, вернее говоря, методический огонь, цель которого заключается в запрещении противнику вести огонь или увести батарею на запасную огневую позицию.

Вместе с этим мы и ответили на ранее поставленный вопрос о методе борьбы с артиллерией противника. Ясно, что во время артиллерийской подготовки вести огонь на уничтожение батарей противника нецелесообразно. Цель — привести артиллерию противника к молчанию — может быть достигнута более экономным методом. Отсюда следует, что наиболее выгодным и экономным методом является метод стрельбы, приводящий батареи противника к молчанию.

Достигается это ведением методического огня отдельными орудиями. Однако ни в одной операции мы с этим методом в чистом виде не встречаемся. Объясняется это тем, что при всей его соблазнительной экономии и выгодности он ненадежен, а поэтому часто не достигает цели. Происходит это потому, что стрельба по батареям противника ведётся способом стрельбы по ненаблюдаемой площади. Эта стрельба требует одновременного покрытия всей вероятной площади, на которой может находиться цель, разрывами достаточной плотности, рассчитываемой в числе снарядов в одну минуту на один гектар. Как производится этот расчёт, указано в правилах стрельбы наземной артиллерии, куда мы и отсылаем интересующихся этим вопросом.

<-- Назад
Дальше -->

Эта страница принадлежит сайту "РККА"