CASUS BELLI

Павел Аптекарь

К концу ноября 1939 года закончилась подготовка к тому, чтобы доблестная Красная Армия нанесла решительный удар зарвавшейся финской военщине, испытывающей наше миролюбивое терпение и принесла на штыках и гусеничных траках освобождение народу Финляндии, страдающему под игом кровавой клики Таннера-Маннергейма.

Но чтобы наш бронепоезд окончательно сошел с запасного пути и разгромил врага, нужен повод. Хотя и Маркс, и Энгельс, и Ленин, и вождь всех народов Сталин так или иначе говорили о том, что прогрессивная нация может начать войну против реакционной, что большевики не должны дожидаться повода и могут сами начать справедливую освободительную борьбу, надо было придумать версию для открытия боевых действий, чтобы соседи-враги не очень шумели.

27 ноября 1939 г в газете “Правда” появилось сообщение о том, что финская артиллерия обстреляла приграничную деревушку Майнила на Карельском перешейке, в результате чего было убито четверо и ранено девятеро бойцов и командиров Красной Армии. Советское правительство потребовало отвести финские войска на 25-30 км от границы.

В ответ на это посол Финляндии в СССР Ирие-Коскинен по поручению финского руководства вручил ноту, в которой указывалось, что в Хельсинки пойдут на отвод своих войск в том случае, если то же самое согласиться сделать СНК СССР и предлагало назначить полномочную комиссию по расследованию этого инцидента.[1]

Несмотря на спокойный тон финской ноты и то, что предложенные соседней страной мере полностью соответствовали нормам международного права того времени, советское правительство отказалось от расследования обстоятельств обстрела Майнила, оценив инициативу Хельсинки как совершенно неприемлемую. Нарком Иностранных Дел СССР В.М. Молотов назвал Майнильский инцидент “Воплощением желания финской белогвардейщины держать Ленинград под угрозой удара своих войск”, а финскую ноту “нахальным отрицанием фактов, издевательским отношением к понесенным нами жертвам.” В своем выступлении он заявил также, что Советский Союз отказывается от обязательств, взятых согласно пакту о ненападении с Финляндией, заключенном в 1932 г и отзывает своих представителей из Хельсинки. [2]

Версию об обстреле финнами советской территории советская историография неизменно повторяла с упорством, достойным лучшего применения, в течение многих лет.

Первым отечественным исследователем, усомнившимся в достоверности обстрела Майнила, был М.И.Семиряга, писавший: Разумеется, расследование подобных инцидентов, совершенных опытными провокаторами, весьма сложное дело, но его надо вести по горячим следам.[3]

Следы эти, конечно давно уже остыли, но все-таки на наш взгляд следует провести минимальное расследование хотя бы и с большим опозданием. В 1991-95 годах, некоторые отечественные и зарубежные авторы выдвигали версию о том, что обстрел был и осуществили его минометчики из пограничных войск или армейские артиллеристы, которым указывали цель “корректировщики” Ленинградского областного управления НКВД. В доказательство этого Виктор Степаков приводит воспоминания участников советско-финляндской войны, находившихся недалеко от Майнила, а финский исследователь профессор Охто Маннинен находит подтверждение обстрела Майнила с советской стороны в награждении ряда руководителей НКВД Ленинграда и области, нечто подобное писал и известный сказочник Игорь Бунич, утверждавший, что ему об этом рассказывал вышедший в отставку бывший начальник Ленинградского управления НКВД генерал Окуневич. [4]

Откровенно говоря, в какой-то момент автор поверил в достоверность подобной версии, поскольку в 1990 году в архив позвонили из газеты “Труд” и сообщили, что к ним обратился пожилой человек, который по его словам стрелял из 152 мм гаубицы по Майнила. К сожалению, журналисты тогда не назвали фамилию автора сенсационного заявления, а указали только номер полка, в котором он служил. Но заявитель за давностью лет либо перепутал номер полка, либо просто придумал такие сведения: поскольку 253 гаубичный артиллерийский полк в войне с Финляндией не участвовал и до июня 1941 находился в Западной Украине.

Стало ясно, что без тщательного документального расследования не обойтись. Почти сразу удалось установить, что непосредственно у Майнила с конца сентября 1939 г дислоцировался 68 стрелковый полк 70 стрелковой дивизии 19 стрелкового корпуса 7 армии. Оперативные сводки полка за октябрь-ноябрь 1939 г не сохранились, поэтому сначала обнаружение журнала боевых действий полка показалась большой удачей. В тоненькой тетрадке, скрепленной сургучом, простым карандашом на первой странице написано: ”Расположение полка 26 ноября 1939 года подверглось провокационному обстрелу финской военщины. В результате обстрела погибли 3 и ранены 6 красноармейцев и командиров.” [5] Казалось бы, можно делать выводы и обстрел действительно имел место? Но другие документы: разведывательные и оперативные сводки 70 стрелковой дивизии и 19 стрелкового корпуса не содержали никаких сведений ни об обстреле, ни о наличии вблизи границы финской артиллерии. [6]

Более тщательный просмотр журнала боевых действий усилил сомнения: все 25 страниц заполнены одним и тем же почерком и одним и тем же простым карандашом, Подписи в конце журнала: командир полка капитан Салынин, начальник штаба старший лейтенант Князев. Между тем оперативные документы первых дней войны подписаны командиром полка полковником Коруновым и начальником штаба капитаном Русецким. [7]

Удивительно и то, что в сводках о чрезвычайных происшествиях, к которым, бесспорно, относится обстрел нашей территории, которые имеются в материалах дивизии и корпуса, есть сведения об отравлении техническим спиртом, об обвалах и пожарах в землянках, наконец, о случайных выстрелах из винтовок и револьверов, но вот свидетельства об артиллерийском обстреле отсутствуют.

Однако все это - только лишь косвенные доказательства, поэтому поиски продолжались. Наконец после еще нескольких дней работы в читальном зале удалось найти казалось бы малоинтересные и неприметные, но тем не менее очень важные документы: сведения о боевом и численном составе частей 70 стрелковой дивизии. Штаб 68 стрелкового полка отличался дисциплинированностью и докладывал в штаб дивизии ежедневно, по крайней мере так было с 21 по 29 ноября 1939 г. Чтобы не утомлять читателя довольно-таки занудной цифирью, попробуем свести ежедневные таблицы, поступавшие в штаб 70 дивизии в одну табличку.

В первую очередь заметно, что полк укомплектован полностью, общая численность его личного состава превышает 3 тысячи человек, причем большинство составляют бойцы и командиры, призванные из запаса.

Сведения о боевом и численном составе 68-го сп 70-й сд [8]*

дата 1939 г.
комcостав
полит.состав
админ. состав
тех. состав
мед. состав
ветер. состав
мл.комсостав
рядов. состав
всего людей

25.11

90/23

16/8

12/0

8/0

7/6

2/2

269/154

528/1916

932/2109

26.11.

90/23

16/8

12/0

8/0

7/6

2/2

269/154

528/1916

932/2109

27.11.

90/23

16/8

12/0

8/0

7/6

2/2

269/154

528/1916

932/2109

28.11

90/23

16/8

12/0

8/0

7/6

2/2

269/154

528/1916

932/2109

29.11.

90/23

16/8

12/0

8/0

7/6

2/2

269/154

528/1916

932/2109

* - в числителе указана численность кадрового состава, в знаменателе - призванного из запаса

Следовательно в полку, дислоцировавшемся перед войной в районе Майнила, причем его штаб и некоторые подразделения находились в самой деревне, накануне войны не было никаких боевых и небоевых потерь.

Поэтому можно сделать вывод, что никакого обстрела Майнила с советской или с финской стороны не было, разве что провокаторы из НКВД могли взорвать в Майнила несколько холостых зарядов или взрывпакетов. И если бы эти “выстрелы” не прозвучали бы у Майнила, то непременно раздались бы у Мурманска или Петрозаводска.

Стоит, наверное, вспомнить, что германские фашисты прежде чем напасть на Польшу, устроили эффектнейшую провокацию - инсценировку нападения подразделения польской армии на радиостанцию в приграничном Глейвице. Большевики поленились обставить нападение на соседнюю страну сколько-нибудь правдоподобным предлогом.

Впрочем, как справедливо отметил М.И.Семиряга, “нельзя придавать этой провокации ту роль, которую она не могла играть и утверждать, что именно она вызвала вооруженное столкновение между двумя странами. Война явилась результатом кризисных отношений между СССР и Финляндией на протяжении ряда лет и недальновидных шагов тех государственных деятелей, которые видели в применении военной силы единственный способ решения спорных вопросов.”[9]

Сейчас вряд ли у кого-либо из серьезных исследователей остались сомнения в том, что Советский Союз неизбежно начал войну в ноябре-декабре 1939 года. Ведь еще 17 ноября Нарком Обороны отдал приказ о переходе границы, отметив , что день начала наступления будет указан особо. 21 ноября директиву о начале боевых действий отдал Военный Совет Ленинградского Военного Округа, в тот же день она была получена в штабе 9 армии, а на следующие сутки приказ о наступлении отдал командующий 7 армией комкор В.Ф.Яковлев.[10]


1 - “Правда” 29 ноября 1939 г. (Назад)

2 - там же (Назад)

3 - Семиряга М.И. Советско-финляндская война “Знание” Серия “Защита Отечества” 1990 N3 с.14 (Назад)

4 - См. например: статьи В.Степакова в еженедельнике “Россия” за октябрь 1991 г и в журнале “Новый часовой” 1995 N2 и статью О.Маннинена в “Родине” 1995 N12 (Назад)

5 - РГВА Ф.34980 Оп.12 Д.150 Л.1 (Назад)

6 - РГВА Ф.34980 Оп. 10 Д. 1071,1084 (Назад)

7 - РГВА Ф.34980 Оп.12 Д.150 Л.25 (Назад)

8 - Там же Оп.10 Д.1095 Л.37,42,106.130,142 (Назад)

9 - М.И.Семиряга указ.соч. с.41 (Назад)

10 - РГВА Ф.37977 оп.1 д.233., там же Ф.34980 Оп.10 Д.686 Л.3, Оп.5 Д.2 (Назад)

Эта страница принадлежит сайту "РККА"