Майнила. В дебрях лжи.

Константин Филиппов

Поводом для вторжения СССР на территорию Финляндии в 1939 году стал артиллерийский обстрел советских солдат у приграничной деревни Майнила.

По официальной версии обстрел произвели с финской стороны. Но по новомодной современной (прозападной) версии обстрел произвело спецподразделение НКВД.

Но что было на самом деле – понять очень трудно.

В любом преступлении есть мотив. Чтобы ясно представлять, кто был заинтересован в провокации, рассмотрим события до инцидента у Майнилы.

Событие

Сторона

Финляндия

СССР

1

Давление во время гражданской войны в Финляндии

Немецкий десант, английский флот на стороне белофиннов.

Снабжение оружием “красных финнов”.

2

Враждебная пропаганда.

Идея ”Великой Финляндии”, озвученная еще в 1917 году.

Идею Великой Финляндии общество провозглашало как ниспосланную Богом своему народу на поле брани заповедь. Члены общества” [военизированное Отечественное национальное движение] “мечтали соединить все родственные финнам народы вплоть до Урала.”[Хельге Сеппяля Финляндия как оккупант в 1941-1944 годах]

-

3

Первое вторжение на сопредельную территорию.

В начале 20-х годов было несколько вторжений в Карелию и Карельский перешеек.

-

4

Разведывательные рейды на сопредельную территорию.

Были и достаточно часто.

Были.

5

Обстрел пограничников из стрелкового оружия (включая автоматическое).

Ежегодно, постоянно.

Только ответный огонь.

6

Обстрел гражданских из стрелкового оружия (включая автоматическое).

Ежегодно, постоянно.

-

7

Нарушение воздушного пространства.

Финские разведчики проводили разведку приграничных районов.

-

8

Нарушение морской границы браконьерами.

Ежегодно, постоянно.

-

9

Нарушение морской границы пограничными катерами.

Известен факт задержания финского пограничного катера.

-

10

Отказ от мирного урегулирования территориальных вопросов.

Игнорирование или отказ от любых договоров и уступок. Даже инциденты на границе никак не фиксировались и не расследовались.

-

11

Милитаризация.

Усиленная милитаризация.

Усиленная милитаризация.

12

Военная стратегия.

От обороны с опорой на линию Маннергейма. Финская оборона строилась под влиянием французских военных специалистов, которые считали, что армия противника должна уничтожаться в кровопролитных атаках на неприступные ДОТы.

Наступление, с применением артиллерии, авиации и танков. Советское командование предполагало использовать механизированные подразделения, насыщенные артиллерией и танками в высокоманевренной войне.

13

Проведение военных маневров.

В 1939 году были проведены самые большие военные маневры (по оперативному плану VK-2) с имитацией штурма линии укреплений. Присутствовали наблюдатели со всей Европы, кроме СССР.

-

14

Проведение мобилизации и военных приготовлений.

Полная мобилизация.

Начало подготовки к боевым действиям.

15

Наличие иностранной военной поддержки.

Военную помощь обещали: Англия, Франция.

-

16

Наличие иностранных военных поставок.

Англия, Франция, США, Канада, Германия, Швеция.

-

Таблица говорит сама за себя: повод для войны был необходим обеим странам. Финляндии нужен был повод для войны, чтобы ответным ударом совместно с Англией и Францией расширить территорию Финляндии до безумных размеров. А для СССР был необходим повод для начала войны и окончательного решения территориального вопроса. При этом, СССР по отношению к соседней Финляндии вел себя более миролюбиво. Мало того, были даже приказы (во время мирных переговоров), которые запрещали советским пограничникам открывать даже ответный огонь.

Восстановить картину инцидента у деревни Майнила крайне тяжело. Поэтому рассмотрим версии в хронологическом порядке их появления.

Официальная версия правительства СССР образца 1939 года

“ДОКЛАД

командующего войсками Ленинградского военного округа народному комиссару обороны об артиллерийском обстреле советских войск с финской территории в районе Майнилы

26 ноября 1939 г.

Д о к л а д ы в а ю: 26 ноября в 15 часов 45 минут наши войска, расположенные в километре северо-западнее Майнилы, были неожиданно обстреляны с финской территории артогнем. Всего финнами произведено семь орудийных выстрелов. Убиты 3 красноармейца и 1 младший командир, ранено 7 красноармейцев, 1 младший командир и 1 младший лейтенант. Для расследования на месте выслан начальник 1-го отдела штаба округа полковник Тихомиров. Провокация вызвала огромное возмущение в частях, расположенных в районе артналета финнов.

МЕРЕЦКОВ МЕЛЬНИКОВ”

[РГВА. Ф. 33987. On. 3. Д. 1240. Л. 115. Подлинник.]

Вечером 26 ноября 1939 года, в день когда и произошел пограничный инцидент, Народный Комиссар Иностранных Дел СССР Молотов В.М. принял посланника Финляндии господина Ирие-Коскинена и вручил ему ноту правительства СССР по поводу провокационного обстрела советских подразделений:

"Господин посланник!

По сообщению Генерального Штаба Красной Армии сегодня, 26 ноября, в 15 часов 45 минут, наши войска, расположенные на Карельском перешейке у границы Финляндии, около села Майнила, были неожиданно обстреляны с финской территории артиллерийским огнем. Всего было произведено семь орудийных выстрелов, в результате чего убито трое рядовых и один младший командир, ранено семь рядовых и двое из командного состава. Советские войска, имея строгое приказание не поддаваться провокации, воздержались от ответного обстрела.

Советское правительство, ставя Вас об этом в известность, считает нужным подчеркнуть, что оно уже во время недавних переговоров с гг. Таннером и Паасикиви указывало на опасность, которую создает сосредоточение большого количества регулярных финляндских войск у самой границы под Ленинградом. Теперь, в связи с фактом провокационного артиллерийского обстрела советских войск с финляндской территории, Советское правительство вынуждено констатировать, что сосредоточение финляндских войск под Ленинградом не только создает угрозу для Ленинграда, но и представляет на деле враждебный акт против СССР, уже приведший к нападению на советские войска и к жертвам.

Советское правительство не намерено раздувать этот возмутительный акт нападения со стороны частей финляндской армии, может быть, плохо управляемых финляндским командованием. Но оно хотело бы, чтобы такие возмутительные факты впредь не имели места.

Ввиду этого Советское правительство, заявляя решительный протест по поводу случившегося, предлагает финляндскому правительству незамедлительно отвести свои войска подальше от границы на Карельском перешейке - на 20-25 километров, и тем предотвратить возможность повторных провокаций.

Примите, господин посланник, уверения в совершенном к Вам почтении.

Народный Комиссар Иностранных Дел СССР

В. МОЛОТОВ 26 ноября 1939 года".

["Известия", Nil 273 (7043) от 27 ноября 1939 г.]

Принимая ноту, Ирие-Коскинен заявил, что он немедленно свяжется со своим правительством и даст ответ.

Официальная версия правительства Финляндии образца 1939 года

По финским данным, начальник погранотряда Карельского перешейка подполковник К. Инкала распорядился провести дознание случившегося. Дознания провели 27 ноября (то есть, на следующий день после обстрела) в 4-й роте погранохраны и в 1-м егерском батальоне.

Рядовой В. Пекканен во время допроса, проведенного 27 ноября в канцелярии роты погранохраны заявил: "26.11 в 14.45 послышались два выстрела с интервалом в 20 сек. из д. Майнилы. Судя по звуку я решил, что выстрелы произведены из миномета. Примерно через 20 сек. послышалось два разрыва с того же направления, но ближе к границе. В 14.58 снова послышался один разрыв из Майнила, с того же направления, но немного дальше от границы. Во время произведения наблюдений я находился на шоссе неподалеку от моста у деревни Яппинен". [Talvisodan historia. Porvoo-Helsinki-Juva. WS. 1977. Osa 1.]

Рядовой М. Микеля показал следующее: "26.11.39 я находился в наряде по охране границы. В 14.45 я услышал выстрел с направления 24-25. Еще примерно через 20 сек. послышался разрыв со стороны заставы Майнила. Примерно через 3 мин. послышался снова разрыв с того же места, что и предыдущий. Еще примерно через 3 мин. снова послышался выстрел, за которым последовал разрыв. Я продолжил обход и больше не считал последующие разрывы, которых было еще несколько".

Рядовой (щюцкор) Они Эмил Савалайнен показал следующее: "Я находился на наблюдательном пункте в дозоре 26.11.39 между 15.00 и 8.00. Когда я прибыл на место несения наряда, я услышал выстрел и примерно через 20 сек. после этого отметил разрыв в направлении 15-00. Расстояние от места наблюдения составляло примерно 1100 м. Примерно через 3 мин. после этого на месте разрывов появился один человек, а затем на место прибыло 5 или 6 человек. Они рассматривали воронку от взрыва в течение примерно 3 мин. Солдаты не производили раскапывания земли и не забирали ничего с собой. После этого на том месте никто не появился. Насколько я представляю, выстрелы были произведены с русской стороны направления 18-00 или 19-00. С этого направления после разрывов были также слышны винтовочные выстрелы".

27 ноября 1939 года советское правительство получило ответную ноту финского правительства:

"Господин Народный Комиссар,

в ответ на Ваше письмо от 26 с. м. имею честь, по распоряжению моего правительства, довести до Вашего сведения нижеследующее:

В связи с якобы имевшим место нарушением границы финляндское правительство в срочном порядке произвело надлежащее расследование. Этим расследованием было установлено, что пушечные выстрелы, о которых Вы упоминаете в письме, были произведены не с финляндской стороны. Напротив, из данных расследования вытекает, что упомянутые выстрелы были произведены 26 ноября между 15 часами 45 минутами и 16 часами 5 минутами по советскому времени с советской пограничной стороны, близ упомянутого Вами селения Майнила. С финляндской стороны можно было видеть даже место, где взрывались снаряды, так как селение Майнила расположено на расстоянии всего 800 метров от границы, за открытым полем. На основании расчета скорости распространения звука от семи выстрелов можно было заключить, что орудия, из которых произведены были эти выстрелы, находились на расстоянии около полутора-двух километров на юго-восток от места разрыва снарядов. Наблюдения, относящиеся к упомянутым выстрелам занесены были в журнал пограничной стражи в самый момент происшествия. При таких обстоятельствах представляется возможным, что дело идет о несчастном случае, происшедшем при учебных упражнениях, имевших место на советской стороне, и повлекшем за собой, согласно Вашему сообщению, человеческие жертвы. Вследствие этого я считаю своим долгом отклонить протест, изложенный в Вашем письме, и констатировать, что враждебный акт против СССР, о котором Вы говорите, был совершен не с финляндской стороны.

В Вашем письме Вы сослались также на заявления, сделанные гг. Паасикиви и Таннеру во время их пребывания в Москве относительно опасности сосредоточения регулярных войск в непосредственной близости к границе близ Ленинграда. По этому поводу я хотел бы обратить Ваше внимание на то обстоятельство, что в непосредственной близости к границе с финляндской стороны расположены главным образом пограничные войска; орудий такой дальнобойности, чтобы их снаряды ложились по ту сторону границы, в этой зоне не было вовсе.

Хотя и не имеется конкретных мотивов для того, чтобы, согласно Вашему предложению, отвести войска с пограничной линии, мое правительство, тем не менее, готово приступить к переговорам по вопросу об обоюдном отводе войск на известное расстояние от границы.

Я принял с удовлетворением Ваше сообщение, из которого явствует, что правительство СССР не намерено преувеличивать значение пограничного инцидента, якобы имевшего место по утверждению из Вашего письма. Я счастлив, что имел возможность рассеять это недоразумение уже на следующий день по получении Вашего предложения. Однако для того, чтобы на этот счет не осталось никакой неясности, мое правительство предлагает, чтобы пограничным комиссарам обеих сторон на Карельском перешейке было поручено совместно произвести расследование по поводу данного инцидента в соответствии с Конвенцией о пограничных комиссарах, заключенной 24 сентября 1928 года.

Примите, господин Народный Комиссар, заверения в моем глубочайшем уважении.

А. С. ИРИЕ-КОСКИНЕН".

["Известия", №275 (7045) от 29 ноября 1939 г.]

Итак, имеется несоответствие “показаний” обеих сторон. Давайте проведем “перекрестный допрос”.

Попутно отметим метеоусловия: “К утру выпал легкий снежок. И воздух был особенно свеж.”[Вл. Ставский Бои в Финляндии. Воспоминания участников. Часть I] То есть, можно сказать, что был легкий мороз и выпал небольшой снег. А ведь снег мог быть “свидетелем” “орудия убийства” в случае обстрела с советской стороны.

Интересно что, “незначительный снегопад затруднял ведение наблюдения”.[Talvisodan historia. Porvoo-Helsinki-Juva. WS. 1977. Osa 1.]

СССР

Финляндия

Комментарий

“26.11.1939 в 15:45”

[Командующий ЛВО МЕРЕЦКОВ]

“…между 15 часами 45 минутами и 16 часами 5 минутами по советскому времени…”

[Ирие-Коскинен А.С.]

Одно из немногих совпадений. Вообще, подозрительно, что с советской стороны вообще мало свидетельств конкретных очевидцев. С другой стороны, подозрительно, что ни с финской, ни с советской стороны нет объективных свидетелей. Сами понимаете, что финский снайпер, то и дело балующийся обстрелом советской территории, не будет яростно обличать своих коллег (которые всего лишь переплюнули его по калибру).

…в километре северо-западнее Майнилы…

[Командующий ЛВО МЕРЕЦКОВ]

“…на вершине бугра около Майнилы.”

[Вл. Ставский]

“…всего 800 метров от границы, за открытым полем.”

[Ирие-Коскинен А.С.]

Вл. Ставский в своих воспоминаниях упоминает, что были обычные занятия и группа лыжников спускалась с бугра, перемещалась по равнине и снова забиралась на холм. По другим данным шли занятия одного отделения. Напомним, что одно советское отделение 1939 года - это 15 человек.

“…наши войска…”

[Командующий ЛВО МЕРЕЦКОВ]

 

На самом деле очень важный момент! По советской версии пострадали пограничники (НКВД), но почему тогда докладывает глава другого ведомства – армии. Или это бывает в силовых структурах? Если пострадали армейские, тогда выглядит глупо обучение одинокого отделения солдат у самой границы. А где остальные подразделения? Где пограничники? Почему финская сторона на этом не акцентировала внимание? В связи с тем, что НИКТО не спорил, что было именно армейское подразделение, остановимся на версии, что пострадали пограничники (рядовые и командиры НКВД)

"И вдруг оттуда, с угрюмой финской стороны, резко гукнула пушка. Еще и еще.

Так же внезапно, как и открыли огонь, замолкли на финской стороне пушки."

[Вл. Ставский]

“…артобстрел…”

[Командующий ЛВО МЕРЕЦКОВ]

“… в 14.45 послышались два выстрела с интервалом в 20 сек. из д. Майнилы…

…Примерно через 20 сек. послышалось два разрыва с того же направления, но ближе к границе. В 14.58 снова послышался один разрыв из Майнила, с того же направления, но немного дальше от границы.

[Рядовой В. Пекканен]

"В 14.45 я услышал выстрел… Еще примерно через 20 сек. послышался разрыв со стороны заставы Майнила. Примерно через 3 мин. послышался снова разрыв с того же места, что и предыдущий. Еще примерно через 3 мин. снова послышался выстрел, за которым последовал разрыв. Я продолжил обход и больше не считал последующие разрывы, которых было еще несколько

[Рядовой М. Микеля]

"Я находился на наблюдательном пункте в дозоре 26.11.39 между 15.00 и 8.00. Когда я прибыл на место несения наряда, я услышал выстрел и примерно через 20 сек. после этого отметил разрыв…

Примерно через 3 мин. после этого на месте разрывов появился один человек, а затем на место прибыло 5 или 6 человек.

Насколько я представляю, выстрелы были произведены с русской стороны. С этого направления после разрывов были также слышны винтовочные выстрелы".

[Рядовой Они Эмил Савалайнен]

Бросается в глаза, что Ставский путается в количестве орудий, но уверенно говорит о “пушках”.

В то же время командующий ЛВО уже не так уверен и упоминает только об артобстреле, расширяя диапазон возможных орудий преступления.

Любопытны свидетельства финских пограничников.

Два финских наблюдателя услышали первые выстрелы ровно в 14:45, а третий наблюдатель – после 15:00 сразу как прибыл на наблюдательный пункт.

Первая неувязка в финских показаниях.

Считаем выстрелы. Первый финский пограничник:

14:45:(00) – Выстрел N1

14:45:(20) – Выстрел N2

14:45:(40) – Разрыв N1

С другой стороны, может быть пограничник имел в виду, что 20 секунд после первого выстрела? В таком случае второй выстрел и первый разрыв должны были произойти одновременно.

14:(46):(00) – Разрыв N2

Время полета боеприпаса 40 секунд?

14:58 – Разрыв N3

Второй пограничник:

14:45:(00) – Выстрел N1

14:45:(20) – Разрыв N1

Подлетное время – 20 секунд. Выходит, что первый пограничник напутал?

14:48 – Выстрел N2

А это уже совсем не совпадает с показаниями первого пограничника, который услышал второй выстрел не через 3 минуты, а всего через 20 секунд.

Третий пограничник вообще удивил. Он вообще слышал только один выстрел и видел только один разрыв. По его показаниям подлетное время 20 секунд.

Мало того, вокруг воронки ходят люди, высматривают. И плюс ко всему он еще и слышит винтовочные выстрелы.

Показания путаные и практически не совпадают.

Кроме того, не совпадает время начала обстрела в показаниях пограничников и Ирие-Коскинена. Кому верить? Кто больше соврал?

“…семь орудийных выстрелов…”

[Командующий ЛВО МЕРЕЦКОВ]

“…пушка."

[Вл. Ставский]

“Судя по звуку я решил, что выстрелы произведены из миномета.”

[Рядовой В. Пекканен]

“…пушечные выстрелы…”

[Ирие-Коскинен А.С.]

Советская сторона настаивает на том, что стреляли из пушки. О минометах и гаубицах даже речи не идет.

Финская сторона на официальном уровне говорит про пушки, но есть “свидетельство” про миномет. Как бы признает, что выстрелы были из пушки, но могли пальнуть и из миномета.

Стреляли с финской стороны.

Стреляли с советской стороны.

“…из д. Майнилы…”

[Рядовой В. Пекканен]

“…на расстоянии около полутора-двух километров на юго-восток от места разрыва снарядов.”

[Ирие-Коскинен А.С.]

Советская сторона не знает, откуда были выстрелы, что может свидетельствовать, что стреляли из удаленной точки. В этом случае это точно не миномет.

Финская сторона напротив, очень точно определяет расположение “советской пушки”. И по ее данным, стреляли с востока с расстояния 1500-2000 метров, то есть, практически из деревни Майнила. Если верить Мерецкову (см. выше доклад) и Ирие-Коскинену, тогда злосчастная пушка была в 500 метрах к востоку от Майнилы.

Убиты:

3 рядовых,

1 младший командир.

Ранены:

7 рядовых,

1 младший командир,

1 младший лейтенант

[Командующий ЛВО МЕРЕЦКОВ]

Рядовой Они Эмил Савалайнен на допросе заявил, что рядом с воронкой ходили и высматривали 6 или 7 человек.

Ирие-Коскинен в ноте протеста не отрицает гибель советских людей.

С советской стороной вновь железная логика: погибло столько то… Но ни имен, ни фамилий – ничего.

С другой стороны, финны не отрицают гибели людей, но опять же есть “свидетельство” (на всякий случай), что вообще никто не пострадал.

В ноте протеста Молотов требует отвести артиллерию от границы.

“И вот провокация, которую я ожидал с середины октября, свершилась. Когда я лично побывал 26 октября на Карельском перешейке, генерал Ненонен заверил меня, что артиллерия полностью отведена за линию укреплений, откуда ни одна батарея не в силах произвести выстрел за пределы границы”

[Мемуары Маннергейма]

“После случившегося председатель Совета обороны Финляндии маршал К. Г. Маннергейм сделал заявление для печати, где говорилось, что он возвращался с Карельского перешейка, когда узнал из официальных средств информации, что якобы финская артиллерия "произвела ряд выстрелов, которые привели к потере нескольких солдат Советской России". Маннергейм назвал "недоразумением" такое утверждение, поскольку финские передовые батареи легкой артиллерии были расположены в 20 км от границы, а войска в то время "находились на полковом богослужении под открытым небом".[Helsingin Sanomat. 1939.28.11.]

“…орудий такой дальнобойности, чтобы их снаряды ложились по ту сторону границы, в этой зоне не было вовсе.”

[Ирие-Коскинен А.С.]

Требования Молотова вполне нормальные. Финская армия отмобилизована и вполне естественно, что на границе сосредоточены подразделения, имеющие пушки.

Но предположим, Маннергейм говорит чистую правду. Тогда получается, что не успела закончиться мобилизация и орудия врыли в землю и замаскировали, как вдруг командующий армией отводит ВСЮ артиллерию от границы. Это, по меньшей мере, странно.

Вдвойне странно, что при этом продолжается укрепление границы, минирование дорог, маскировка и так далее. То есть, продолжается подготовка к войне. Но ведь отвод артиллерии от границы – это фактически разоружение пограничных подразделений.

Втройне странно, что с отводом артиллерии продолжаются провокации на границе - обстрел пограничников.

Уже когда началась Зимняя война, то как ни странно, противотанковая артиллерия достаточно бойко обстреливала советские войска. Хотя, как заверил Маннергейм, их отвели за линию укреплений.

Причем, 30 ноября, когда началась Зимняя война в районе Яппинен (в 5 километрах от Майнилы) советские войска (рота солдат) подверглись обстрелу финской противотанковой батареи.

Может быть, одно из этих орудий и было орудием преступления?

Собственно, на этом можно и остановиться. Финская сторона, которая никогда не обращала внимания на обстрелы советской территории и не расследовала инциденты, вдруг дотошно расследовала артобстрел советской территории. И не важно, что показания пограничников напоминают испорченный телефон. Потому что вдруг оказалось, что артиллерию еще месяц назад отвели от границы. Как будто заранее знали, что будет именно артиллерийская провокация. Но самое забавное, что артиллерию никто не трогал, и она встретила советские войска после начала войны.

Скорее всего, действительно стреляла финская противотанковая пушка, расположенная рядом с Яппинен в пяти километрах от Майнилы.

Что это была за пушка? Вариантов много: 37-мм противотанковая пушка PstK/36 “Бофорс”, 45-мм противотанковая пушка, русская 75-мм пушка образца 1915 года, 76,2-мм пушка K02 (русская “трехдюймовка”).

Но это не все версии инцидента у Майнилы. Рассмотрим версии, появившиеся уже после Великой Отечественной войны.

Постсоветская версия Павла Аптекаря прозападного образца

Для удобства анализа, рассмотрим эту версию в хронологическом порядке.

Версия Аптекаря

Комментарий

1

“…у Майнила с конца сентября 1939 г дислоцировался 68 стрелковый полк 70 стрелковой дивизии 19 стрелкового корпуса 7 армии.”

Первое, что бросается в глаза, так это переключение внимания на подразделение армии, хотя, как было сказано выше, пострадали от обстрела пограничники.

2

“Оперативные сводки полка за октябрь-ноябрь 1939 г не сохранились…”

 

3

“…обнаружение журнала боевых действий полка показалась большой удачей. В тоненькой тетрадке, скрепленной сургучом, простым карандашом на первой странице написано: ”Расположение полка 26 ноября 1939 года подверглось провокационному обстрелу финской военщины. В результате обстрела погибли 3 и ранены 6 красноармейцев и командиров.”

[РГВА Ф.34980 Оп.12 Д.150 Л.1]

А в докладе командующего Мерецкова “красноармейцев и командиров” погибло 4 человека, а ранено - 9 человек. Полагаю, что автор подделки был в душе хорошим человеком и поэтому так грубо ошибся.

4

“Казалось бы, можно делать выводы и обстрел действительно имел место? Но другие документы: разведывательные и оперативные сводки 70 стрелковой дивизии и 19 стрелкового корпуса не содержали никаких сведений ни об обстреле, ни о наличии вблизи границы финской артиллерии.”

[РГВА Ф.34980 Оп. 10 Д. 1071,1084]

Не удивительно!

Советская разведка не то что расположение финских подразделений, даже наличие оборонительной линии ДОТов не выявила.

Линия Маннергейма стала настоящим шоком для советских командиров. Потому что “разведка доложила точно” – “оборона слабая, укреплений нет”.

5

“Следовательно в полку, дислоцировавшемся перед войной в районе Майнила, причем его штаб и некоторые подразделения находились в самой деревне, накануне войны не было никаких боевых и небоевых потерь.”

Если рядом с Майнилой обстреляли подразделения РККА, тогда выходит, что обстрела действительно не было. Хотя финны официально не подвергали сомнению факт гибели людей.

Но если под Майнилой обстреляли подразделение НКВД (пограничников), тогда бессмысленно приводить численность подразделения РККА.

Но господин Аптекарь даже не удосужился доказать, что обстреляли именно части РККА, поэтому вопрос о том, кто пострадал от обстрела остается открытым.

6

“…фашисты прежде чем напасть на Польшу, устроили эффектнейшую провокацию - инсценировку нападения подразделения польской армии на радиостанцию в приграничном Глейвице. Большевики поленились обставить нападение на соседнюю страну сколько-нибудь правдоподобным предлогом.”

Однако, для агрессии против Польши СССР вообще никаким предлогом не пользовался – захватил и все. И народ никак не возмущался, потому что это была защита его (народа) интересов.

7

“Впрочем, как справедливо отметил М.И.Семиряга, “нельзя придавать этой провокации ту роль, которую она не могла играть и утверждать, что именно она вызвала вооруженное столкновение между двумя странами. Война явилась результатом кризисных отношений между СССР и Финляндией на протяжении ряда лет и недальновидных шагов тех государственных деятелей, которые видели в применении военной силы единственный способ решения спорных вопросов.”

[Семиряга М.И. Советско-финляндская война “Знание” Серия “Защита Отечества” 1990 N3]

Ложь. СССР неоднократно предлагал самые различные варианты решения проблемы.

Финляндия в результате договоров могла лишиться пары необитаемых островов и приобрести военную помощь, новейшие виды оружия, льготные цены при торговле с СССР, всю Карелию и многое другое.

В крайнем случае, Финляндия могла заверить СССР в своем нейтралитете и отдать в аренду на десять лет пару островов.

Но Финляндии не нужен был мир. Она добивалась войны.

И она ее получила.

По большому счету, все доказательства сводятся к одному сомнительному документу под названием “журнал боевых действий полка”.

Финская версия Охто Манинена современного образца

1

“В записях результатов наблюдений финских пограничных постов можно прочитать, что с 14.30 до 15.00 было зафиксировано пять пушечных выстрелов и, кроме того, два минометных выстрела с 15.00 до 15.05. Финские пограничники могли видеть, куда были нацелены эти выстрелы и откуда они были произведены. Однако явным было и то, что ни какой финской артиллерии, достаточно дальнобойной для обстрела деревни Майнила, не существовало.”

Если внимательно почитать показания финских пограничников, то вообще непонятно, сколько стреляли, с какой частотой, в кого и из чего.

Про дальнобойную артиллерию уже говорилось выше.

То есть, версия опирается на путанные и сомнительные показания свидетелей (или соучастников).

2

“В период гласности не было найдено никакой информации об имевшей место стрельбе. С другой стороны, русские ученые уже в 1989 году подтвердили, что новости касательно Майнила пришли в Ленинград из Москвы, а не наоборот.”

В период гласности, когда усиленно поливали грязью СССР и Сталина, было выпущено много фальшивок и теорий, опирающихся на эти фальшивки.

3

“Первое непосредственное доказательство того, как инсценировалась драма в Майнила, было обнаружено в документах А.А.Жданова.”

 

4

“Н.С.Хрущев рассказывает в своих мемуарах, что начальник Главного управления артиллерии Г.И.Кулик был послан наблюдать за бомбардировкой финской границы.”

Хрущев на почве развенчания культа личности наговорил много вранья.

5

В первой из этих записей содержится программа Жданова из 6 пунктов. Она состоит в следующем: 1) к границе должен быть подтянут батальон войск НКВД; 2) происходит инцидент с выстрелами; 3) затем организуется митинг для демонстрации всеобщего возмущения. Не совсем понятно, что подразумевал Жданов под словом, идущим отдельным пунктом 4) - "люди", но весьма вероятно, что это политработники, так как вслед за этим следует пункт 5) - распространение 30 000 пропагандистских листовок. Последним пунктом следует 6) - речь В.М. Молотова с перечислением агрессивных действий Финляндии. Перед началом войны между шестью-семью часами утра по радио должно было быть зачитано "Обращение ЦК финской Компартии к трудящемуся народу Финляндии".

(РЦХИДНИ. Ф.77. Оп. 3. Д. 163. Л. 312-314 ).

Сомнительный документ. Зачем Жданову оставлять записку? Почему он ее не уничтожил сразу после Майнилы? Ждал пока ее найдут?

6

Во время войны между Советским Союзом и Финляндией русские военнопленные спрашивали, в частности, об инциденте в Майнила (Финский Военный Архив, пакет военно-исторических документов о "зимней войне", переведенных с русского языка). лишь единицы из этих пленных были около деревни Майнила, один из них рассказывал, что, по слухам, там проходили полевые испытания нового типа миномета. Вблизи от Майнила видели начальника НКВД Ленинградской области комиссара 3 ранга С.А.Гоглидзе. С этим фактом неплохо увязывается и то обстоятельство, что С.А.Гоглидзе - одно из ближайших к Берии лиц - был награжден орденом Красного Знамени в связи с "зимней войной".

Много пограничников отличились во время Зимней войны. Являясь фактически, спецназом РККА, они выполняли сложные задания.

За что получил орден Гоглидзе – не известно.

7

“В России также обнаружились устные свидетельства о событиях в Майнила. В большинстве случаев подобная информация "негативна", то есть "не замечает" никакого инцидента в Майнила. Наиболее интересное свидетельство было высказано еще в 1985 году генералом КГБ Окуневичем писателю из Санкт-Петербурга Игорю Буничу. Генерал Окуневич во время этого инцидента, будучи в чине майора НКВД, вместе с 15 другими военнослужащими, производившими пробные выстрелы из нового секретного оружия, находился в районе, указанном выше. Их сопровождали два "эксперта по баллистике" из Москвы. Было произведено пять выстрелов. Это воспоминание согласуется с информацией из финских источников.”

Один из “неизвестных советских свидетелей” утверждал, что стрелял по Майнила из 152-мм пушки. Хорошо что не из “Катюши” или “SS-18”. Не всем свидетельствам стоит верить.

Тем не менее, Окуневича следует запомнить.

8

“Так как выстрелы в Майнила не были сделаны с финской стороны, то логически очевидно, что стреляли советские орудия. Записи Жданова показывают, кто планировал этот инцидент. По крайней мере, Жданов сделал набросок генеральной линии. Во-вторых, из этих записей обнаруживается, что инсценировка производилась лояльными, надежными частями войск НКВД. Возможно, приказы о выполнении этой операции могут быть еще обнаружены в архивах КГБ. Но не исключено, что соответствующие документы в свое время были уничтожены из политических соображений.”

 

Итак, в этой версии уже четко обвиняется “спецподразделение НКВД” в составе 15 человек под командованием некоего майора Окуневича. И их сопровождали 2 эксперта по баллистике из Москвы. Выстрелов произвели всего пять. Куда девались еще два минометных выстрела, описанных Охто Манинена в первом пункте – неизвестно.

Кроме того, становится вновь непонятно: если стреляли из миномета, тогда к чему эта сказка про 18 человек с пушкой. А если стреляли из пушки, к чему сказки про миномет?

Причем, во всех версиях абсолютно не учитывается, что происходило на границе в 30-х годах XX века. Например, 15 октября в районе Белоострова на Карельском перешейке (не так далеко от Майнилы) были обстреляны из пулемета советские пограничники. Обстрел произошел в тот момент, когда машина с делегацией финского правительства возвращалась после переговоров в Москве. Причем, официально финское правительство было “весьма недовольно своей пограничной стражей”.

О чем это говорит? О том, что финские пограничники стреляли без разбору, когда хотели. При этом, командование и правительство абсолютно не обращало внимание на произошедшее.

Версия Станислава Грачева прозападного образца

“Лев сражается с мышонком, или Россия, кровью умытая”

1

“26 ноября 1939 года, в воскресенье, в 3 часа 45 минут пополудни…”

А если верить двум финским пограничникам, то обстрел начался в 2 часа 45 минут

2

“…на территории советской приграничной воинской части, расположенной у деревни Майнила, что на Выборгском шоссе…”

Как видно, этот автор не читал работ своих коллег. Четко указать на пограничников – это значит отрицать версию Аптекаря.

3

“…внезапно разрывается снаряд. Первый. Через 3 минуты - второй,

затем еще один, и еще, и еще... Снаряды летят с интервалом в 3 минуты, это значит - обстрел ведется из одного орудия.”

Грачев, глазом не моргнув, утверждает, что обстрел все таки был, причем из орудия, причем с интервалом в 3 минуты. Фактически, он отрицает финскую версию про миномет и идет в противоречие с показаниями финского пограничника, который слышал выстрелы через 20 секунд.

4

“Семь снарядов, семь разрывов - 4 солдата убиты, 8 ранены.”

А Охто Манинен насчитал только пять снарядов… Плюс куда-то девался еще один раненый.

5

“С завидной оперативностью, всего через час, а именно в 17.10, в часть прибывает военная комиссия.”

Привыкли. Слишком часто на границе стреляли.

6

“Оперативно прибывшие начинают опрашивать солдат об обстреле. Те спроста, как на духу, говорят, что снаряды летели с юга, то есть со своей территории, из тыла.”

Тот кто это придумал, даже не удосужился посмотреть на карту. Потому что юг и тыл – вещи немножко разные. Если из Майнилы идти на юг, можно было попасть на финскую территорию, которая тылом не является.

Мало того, даже в официальной, более правдоподобной версии, стреляли с востока.

7

“Комиссия докладывает по инстанции, что Финляндия обстреляла советскую воинскую часть, есть жертвы. Весть в считанные минуты достигает Москвы. И хотя уже вечер, и воскресенье, но в Москве, оказывается, уже готова нота правительству Финляндии. (Загодя предвидели, что именно в этот день случится обстрел?)”

Точно так же можно сказать, что скорость проведения расследования финской стороной колоссальна – за один день (27 числа) провели расследование, довели до правительства Финляндии и передали Молотову. Может “расследование” было подготовлено заранее?

8

“Советскую воинскую часть обстреляла команда НКВД (Народного комиссариата внутренних дел). В команде было 15 человек с одной пушкой, которую тащили лошади. Командовал группой майор НКВД Окулевич (умер в 1986 году).”

Итак, умерший во время перестройки офицер НКВД возможно и был замешан в обстреле.

Но как уже было отмечено выше, стреляли (по финской версии) не с юга, а с востока, и не с 3-4 километров, а с 1,5-2 км.

То есть, получается, выкатили орудие на прямую наводку и начали обстрел.

Забавно, что никто из пограничников не видел пламени выстрела, никто не видел вдали копошащихся людей вокруг орудия. Мало того, никто в Майниле (в 800 метрах от орудия) не видел пушки, людей, лошадей.

Мало того, ни у кого не лопались стекла, хотя пушка грохотала по направлению к Майниле, стреляя фактически сквозь нее (потому что рядом и прямой наводкой).

 

“Но погодите сваливать на него вину за гибель советских солдат. О воинской части у деревни Майнила он ничего не знал. Он получил ответственное задание испытать в действии новый секретный снаряд. Ему было строго-настрого предписано, когда и с какого места стрелять, в каком направлении и под каким углом (то бишь, на какую дальность). Он, как и все остальные в группе, был уверен, что снаряды лягут на далекий невидимый полигон, где за их действием будут наблюдать те, кому надо. С виду снаряды были самые обычные, но ведь в снаряде важен не внешний вид, а начинка. Поскольку снаряды были секретные, то и вся группа действовала секретно. Значимость экспедиции подчеркивалась тем, что ленинградскую команду сопровождали два соглядатая из Москвы - они отрекомендовались специалистами по баллистике. По баллистике, так по баллистике, что ж, новый снаряд, дело важное. Специалисты особо проследили, чтоб выстрелы из пушки были произведены в строгом соответствии с предписанием. Что и было сделано. Отстрелявшись, группа НКВД с чувством выполненного долга вернулась восвояси. 27 ноября, в понедельник, правительство Финляндии отвечает на ноту Советского правительства. Да, подтверждают в Хельсинки, артиллерийский обстрел советской воинской части был, финские пограничники видели разрывы снарядов и в тот же момент сообщили об этом своему командованию.”

Пушка – не миномет и высоко, как гаубица, поднять дуло не может. На расстоянии 2 километров пушка стреляет только прямой наводкой. Задерет ствол выше – будет перелет.

Получается, что в 800 метрах от Майнилы подъехал расчет орудия на лошадке. Опять же, кто управлял передвижением? Это обязанность командира орудия, то есть майора Окуневича. При этом, выйдя на огневую позицию, он не смог определить по карте и на местности, что находится у самой границе и до ближайшего полигона очень далеко.

Кроме того, получив дальность, прицел и доворот, майор должен был направить орудие по направлению селения Майнила. Мало того, через прицельные приспособления, да и просто визуально можно было видеть, что впереди – люди, свои, советские.

“Испытание секретного снаряда” – это что-то странное и малопонятное. Любые испытания проводятся на полигонах, закрытых для посторонних лиц. Мало того, любые стрельбы всегда сопровождаются множеством мероприятий, которые офицер, тем более майор должен был если не сам провести, то хотя бы проконтролировать.

А вместо этого, на лихой тачанке поехали на границу обстреливать “полигон”, выгрузились у деревни и начали прямой наводкой обстреливать пограничников.

Напоминает детектив для домохозяек.

9

“Но вот что существенно, вот на что обращают особое внимание в ответе Финляндии: "На основании расчета скорости распространения звука от семи выстрелов можно было заключить, что орудия, из которых произведены были эти выстрелы, находились

на расстоянии полутора-двух километров на юго-восток от места разрыва снарядов". На юго-восток! То есть стреляли с советской территории! А претензии - к северному соседу?”

Кроме того финны считают, что стреляли из миномета, и не с юга или юго-востока, а с восточной стороны Майнилы, чуть южнее самого селения и точки обстрела.

Как видно, автор не удосужился узнать финскую версию по подробнее, иначе не стал бы связываться с “югом”.

Кроме того, налицо еще одно противоречие.

Если верить этому вранью, то пограничники не были подельниками, и были обстреляны “в сам деле”. Потерпевшие указывают (посмотреть бы на задокументированные показания), что стреляли с юга. В то же время у другого “борца за правду” потерпевшие сказывали, что стреляли со стороны Майнилы (то есть, с востока).

10

“…так прямо финны, конечно, не писали, хотя для такого вывода текст вполне прозрачен. Из текста также следует, что финские пограничники наблюдали не только разрывы снарядов, но и слышали звук пушечных выстрелов.”

Теперь финские пограничники слышали пушки. То минометы, то пушки…

Точнее, когда надо – минометы, когда надо – пушки. И не важно, из чего стреляли, важно, что с советской стороны.

Финны действительно “прямо не писали”, расплывшись во взаимопротиворечивых показаниях.

Версия Семенова А.Э. (unsam@mail.ru) образца 2003 года

Провокация в районе пограничной деревни Майнила 26 декабря 1939 г.

Можно сказать, это самая проработанная версия событий, достойная пристального внимания. Приводится почти полностью.

“Для возвращения финской делегации на переговоры в Москву и склонения на уступки в вопросе обмена территориями и аренды района Ханко так, как это предлагало советское правительство, полпред СССР в Финляндии Деревянский в докладной записке Наркому иностранных дел В.М. Молотову от 17 декабря 1939г. рекомендовал принять ряд мер для оказания давления на правительство Финляндии. В частности, предлагалось создать обостренно-напряженную обстановку на границе, начать антифинляндскую кампанию в советской печати, организовать митинги и демонстрации трудящихся, а в качестве последнего шага пойти на денонсацию пакта о ненападении.[Архив внешней политики СССР, ф.06, оп.1, п.18, д.194, лл. 18, 19.] Между 18 и 23 ноября 1939г. А.А. Жданов, входивший в ближайшее окружение И.В. Сталина, на трех отдельных листках записывает сценарий будущей провокации на границе, который можно было использовать для обострения положения, как своеобразный ультиматум Финляндии принять советские предложения и как предлог, в случае необходимости, для разрыва дипломатических отношений и, наконец, как непосредственный повод для начала войны.

Зная существовавшую в то время иерархию принятия важнейших решений, трудно представить, чтобы эти записки были личной инициативой и разработкой А. А. Жданова. Скорее всего, это конспективная запись "ценных указаний руководства" по данному и другим вопросам предстоящих событий, данных самим Сталиным. Об этом свидетельствует беглый характер записей, с повторением и развитием отдельных мыслей.[РЦХИДНИ, ф.77. оп.З, д.163, лл. 312-314., Журнал "Родина" № 12,1995. С. 57.] Детали же задуманной операции, очевидно, предлагалось доработать Жданову.

Первый листок из записей А. А. Жданова содержит программу из шести пунктов. Эти пункты могут быть прочтены следующим образом:

1) Батальон войск НКВД

По какому основанию говорить

КАУР подготовить 25-го 4 полка

2) Расстрел

Финский корпус/мотоциклы/

ПЛАН

3) Митинги

Кавалерия

Корпус

4) Люди

Ж/д вагон

5-6-8-10-15-25 человек, большое масса 500

5) Листовки 30.000

Линия связи каждого вида

отвести

6) Речь Молотова, в которой он перечисляет события начиная с 6-7 часов. В радиопередаче обращение ЦК Компартии Финляндии к трудовому народу Финляндии

Также типография

 
 

Город

 
 

Действия корпуса

 
 

Обмундирование

 
 

Когда появится Анттила

 
 

Охрана

 
 

За час до начала

 
 

В течение дня

 

Содержание записки Жданова

(первый столбец – первая страница, второй – вторая, третий столбец – третья страница)

1)Для изоляции района от посторонних наблюдателей и непосредственной организации провокации привлекается батальон войск НКВД.

2)Происходит расстрел доставленных к границе приговоренных к нему заключенных, переодетых в форму военнослужащих Красной Армии. Это представляется, как обстрел с финской территории, или как вылазка финского отряда на нашу территорию. По всей видимости, на месте расстрела предполагали продемонстрировать переодетые трупы.

3)В частях Красной Армии, на предприятиях, в учреждениях и т.п. организуются митинги, на которых выражается бурное возмущение трудящихся провокацией финской военщины, приведшей к гибели бойцов Красной Армии.

4)Под словом "люди", возможно, предполагалось выступление соответствующим образом отобранных и подготовленных людей, якобы уцелевших при обстреле с финской территории, которые свидетельствовали бы, как "очевидцы" обстрела.

5)Все, что произошло бы, предполагалось "живописно" отразить в 30 000 листовок, которые были бы распространены в частях Красной Армии и на предприятиях среди рабочих и служащих.

6)В речи Молотова должны были быть перечислены все агрессивные действия Финляндии и события, произошедшие якобы на советско-финляндской границе, включая обстрел с финской территории и гибель бойцов Красной Армии.

Последние слова в этом листке означают, что перед началом войны, между 6 и 7 часами утра, предполагалось зачитать по радио обращение Центрального Комитета Коммунистической партии Финляндии к трудовому народу. Вероятно, с этим связана и первая фраза на втором листе записей: "по какому основанию говорить". Это могло означать, чем оправдывается вторжение СССР на территорию Финляндии.

Остальные пометки Жданова на втором листе раскрывают план создания первого корпуса Народной Армии Финляндии, формирование которого началось 11 ноября 1939г., и который предполагалось укомплектовать служившими в Красной Армии финнами и карелами. Уже к 26 ноября 1939г. в корпусе насчитывалось 13405 человек, и в дальнейшем его предполагалось развернуть в "народную армию". Эта армия должна была заменить оккупационные части Красной Армии после захвата территории Финляндии и являться в дальнейшем военной опорой создаваемого т.н. "народного правительства" во главе с секретарём Исполкома Коминтерна О. В. Куусиненом.[Родина, №12, 1995, с. 60-61.] В архиве этого финского корпуса "народной армии" содержится информация о том, что в период между 18 и 23 ноября 1939г. количество полков было увеличено с трёх до четырёх. На третьем листе записей А.А. Жданова указано: "4 полка" и "план корпус", что свидетельствует о том, что записи составлялись в период между 18 и 23 ноября 1939г.

В состав корпуса, с учетом особенностей территории Финляндии и труднодоступности ряда её районов, необходимости их быстрого захвата, планировалось ввести мотоциклетные и кавалерийские части. А.А. Жданов специально упоминает о необходимости типографии в связи с тем, что этот корпус должен был действовать при занятии Финляндии как политическая сила. После разгрома вооружённых сил Финляндии и прорыва Красной Армии во внутренние районы страны "народная армия" Куусинена должна была быстро продвигаться в разные части Финляндии, распространяя пропаганду и устанавливая власть марионеточного "народного правительства" на местах. Эти действия должны были управляться через прицепленный к специальному поезду штабной вагон с использованием всевозможных линий связи. Для того чтобы марионеточное правительство Куусинена могло начать свою деятельность, нужен был город. Черновой набросок обнаруженного в архивах куусиненско-молотовского договора о дружбе указывает, что т.н. "народное правительство Финляндии" первоначально намеревалось обосноваться в г. Кякисалми (ныне Приозерск), но так как с началом войны этот город захватить не удалось, то пришлось довольствоваться хоть и большим, но дачным поселком Терийоки (ныне Зеленогорск). После начала войны московские новости сообщали о "радиоперехвате", из которого стало известно о якобы произошедшем 1 декабря 1939г. "восстании солдат и жителей города Терийоки, свергнувших власть буржуазного правительства Финляндии и провозгласивших создание народного правительства Демократической Республики Финляндия под председательством О. В. Куусинена". Так, Терийоки (ныне Зеленогорск) в начале войны, 1 декабря 1939г., формально получил более высокий статус и стал именоваться городом.

Запись о действиях корпуса, возможно, предполагала решение вопросов о его дислокации, выдвижении к линии фронта и взаимодействии с соединениями Красной Армии. Как известно, для обмундирования личного состава корпуса были использованы захваченные в сентябре 1939г. на складах комплекты формы бывшей польской армии (с заменой погон, нашивок и других знаков различия). Комдив Красной Армии Аксель Анттила, бывший "красный финн", был назначен командующим первым горнострелковым корпусом "народной армии" Куусинена и, очевидно, решался вопрос о сроках открытой публикации об этом назначении. Решался, очевидно, и вопрос об охране, как командования корпуса, так и самого марионеточного правительства Куусинена с привлечением соответствующих специалистов из ведомства Берии.

Что касается записи "за час до начала" и "в течение дня", то можно предположить, что это касалось предупреждения штаба Ленинградского военного округа за час до начала операции и передачи заранее составленного сообщения из штаба ЛВО в Москву в течение суток. В наше время уже точно установлено, что сообщение о якобы имевшем место обстреле с финской территории пришло в Ленинград из Москвы, а не наоборот.[ Родина, №12, 1995, с.56.] Возможно, в связи с записью слов "КаУР подготовить 25" на третьей странице, это могло означать и то, что охрану вокруг предполагаемого района провокации, с целью его изоляции от посторонних, планировалось выставить за час до начала расстрела и держать её там в течение дня.

На третьем листе записей А.А. Жданова отмечается, что советскому Карельскому укрепленному району - КаУР, некоторые доты которого располагались непосредственно вблизи границы, 25 ноября 1939г., т.е. за день до намеченной провокации, должно поступить предупреждение о том, чтобы занимавшие его части и гарнизоны оборонительных сооружений не открыли бы вдруг ответный огонь через границу по финской территории.

Одновременно эта пометка раскрывает и предполагаемое место проведения провокации - линия границы на Карельском перешейке и возможную дату её осуществления.

О том, чтобы развернуть 4 полка по плану в корпус "народной армии", о чем далее отмечается на третьем листе, уже говорилось выше. Запись "5-6" или "8-10" и "15-25 человек", возможно, предполагает варианты количества расстрелянных, о чем упоминается на первой странице. Слово "большое" может означать, что большее, чем отмечено, количество расстрелянных может вызвать определённые затруднения при организации провокации. И, наконец, последняя запись на третьем листе может означать, что для того, чтобы убрать многочисленных лишних свидетелей с советской стороны границы, массы людей более 500 человек, т.е. части, соответствующие батальону и выше, следует отвести подальше от границы. Итак, "сценарий" был разработан, оставалось продумать детали.

Как показывает ход дальнейших событий, почти все задуманное было выполнено, за исключением того, что было связано со словом "расстрел". При разработке деталей исполнители, очевидно, обратили внимание на то, что этот вариант сценария с расстрелом вблизи границы группы переодетых заключенных может встретить непредвиденные трудности и что он, как две капли воды, похож на осуществленную несколько ранее (31 августа 1939г.) гитлеровскую провокацию в районе пограничного немецкого городка Гляйвиц. Тогда эсэсовцы инсценировали захват поляками радиостанции вблизи этого городка и расстреляли группу переодетых в польскую военную форму немецких уголовников. Такая явная аналогия с гитлеровской провокацией была нежелательна. Выход был найден в том, чтобы "расстрел" был заменен артиллерийским обстрелом своей территории с последующим возложением ответственности на финскую сторону. Дальнейшее описание провокации построено по методу обратной реконструкции логики её планировщиков и развития событий, реально произошедших в действительности.

Для обстрела своей территории организаторы провокации могли использовать только те артиллерийские системы, которые находились на вооружении армии Финляндии и снаряды, которые не обладали бы большим срединным отклонением (рассеянием), чтобы во время обстрела они не могли бы перелететь на сопредельную сторону, поскольку это разоблачило бы всю затею. По этой причине не могли использовать крупнокалиберные (122-мм и 152-мм) пушки и гаубицы, которые к тому же в составе финских пехотных дивизий находились далеко от границы. Таких подходящих систем в принципе было две: 76-мм полевая пушка и 82-мм батальонный миномет.

Правда, в отличие от финской артиллерии, на вооружении которой находилась бывшая русская 76-мм пушка обр. 1902г., в Красной Армии использовалась модернизированная 76-мм полковая пушка обр. 1902/1927гг. Что касается минометов, то в финской армии имелись 81-мм минометы, а в Красной Армии 82-мм минометы, но это не могло иметь решающего значения. Принципиальным отличием в применении 76-мм пушки и 82-мм миномета являлось то, что пушка могла стрелять прямой наводкой с открытой боевой позиции и при этом могла быть обнаружена с сопредельной стороны по пламени выстрела и его более сильному звуку, чем у миномета. По сравнению с пушкой миномет обладает целым рядом преимуществ, в частности, возможностью стрелять с закрытой от зрительного наблюдения позиции, хорошей кучностью падения мин и их малым срединным рассеянием, малым весом и габаритами в боевом положении. Трудно определить координаты хорошо укрытого миномета, стреляющего навесным огнем с закрытой позиции.

Звук выстрела у миномета сравнительно слабый, пламя выстрела небольшое, пыль и снег при выстреле не поднимаются, поскольку ствол миномета направлен вверх. Вес миномета в боевом положении составляет 61 кг против 900 кг у 76-мм полковой пушки. Миномет разбирается на части и может быть доставлен к месту стрельбы в кузове грузовой машины вместе с расчетом.

Кроме частей Красной Армии, 76-мм полковые пушки и 82-мм батальонные минометы находились на вооружении отдельных пограничных полков войск НКВД и могли быть применены также специальными подразделениями этого ведомства.

В отношении места обстрела у организаторов провокации выбор был обоснован целью (ультиматум о продлении переговоров, повод к разрыву отношений и повод к войне) и вытекающей из этого организацией самого обстрела так, чтобы он был, прежде всего, замечен с финской стороны, был правдоподобен по условию обстрела подразделений или частей Красной Армии. Нужен был хорошо открытый наблюдению с сопредельной стороны участок советской территории, чтобы финские пограничники могли зафиксировать как падение снарядов, так и сам факт обстрела. Одновременно местность должна была обеспечить скрытое развертывание на боевой позиции пушки или миномета, и скрытое производство самих выстрелов. Кроме того, местность должна была позволить перед обстрелом развернуть для учения подразделение Красной Армии или войск НКВД. В противном случае, просто обстрел территории не имел бы "практического" смысла провокации. Такие участки местности на Карельском перешейке, в принципе, можно было наметить вдоль пограничной реки Сестры, в районе населенных пунктов Белоостров, Александровский, Старый Алакюль, Аккаси, Майнила и, с меньшей вероятностью, в районе шоссе и железной дороги, вблизи границы севернее Лемболовского озера. Из перечисленных мест менее всего подходили для планируемого провокационного обстрела Белоостров и Александровский, поскольку в них довольно плотно проживало гражданское население и от границы их отделяла узкая полоса местности, ограниченная проволочными заграждениями. В районе западнее Старого Алакюля излучина реки Сестры узким клином вдается в советскую территорию. Местность вблизи Аккаси просматривалась с высокого берега реки Сестры только в одном восточном направлении. Район Майнилы, где около северо-западной окраины деревни была расположена казарма советской пограничной заставы, река Сестра огибает широкой дугой с трех сторон так, что с финского берега можно было вести наблюдение сразу с нескольких направлений.

Деревни Старый Алакюль, Аккаси и Майнила обезлюдели еще в начале 30-х годов, когда началось строительство советского Карельского укрепленного района (КаУР), и все гражданское население было удалено из 22-х километровой приграничной полосы.[Балашов Е. А. Карельский перешеек-земля неизведанная. Выпуск 1. СПб. 1996. С. 49, 70-72.]

Центральный и восточный участки советско-финляндской границы на Карельском перешейке, в том числе севернее Лемболовского озера, в ноябре 1939г. представляли собой заросшую густым лесом и частично заболоченную местность со слабо развитой дорожной сетью и малым числом населенных пунктов, почти без обрабатываемых полей и открытых для наблюдения участков. В силу вышеуказанных причин, для планируемой провокации с обстрелом они не подходили.

Автора могут упрекнуть в том, что он описывает соображения, которыми могли руководствоваться организаторы провокации, о которых, кроме записей А. А. Жданова и предложения Деревянского, нет ни слова ни в одном советском документе. На это можно возразить следующее.

Во-первых, если какие-то документы о подготовке провокационного обстрела и существуют, то они так глубоко запрятаны в секретных архивах НКВД-КГБ-ФСБ, что их вряд ли опубликуют и в следующем столетии. Во-вторых, исторический опыт свидетельствует: подобные провокации планируются так, чтобы все необходимые практические распоряжения отдавались устно, с тем, чтобы не оставлять следов и, как говориться, "спрятать концы в воду". В-третьих, организаторы и исполнители провокационного обстрела не могли не руководствоваться определенной логикой в своих действиях, которую автор, как уже упоминалось выше, попытался восстановить от обратного, зная фактический ход событий. В-четвертых, имеются свидетельские показания финских пограничников, наблюдавших обстрел и места разрывов на советской территории. Эти свидетельства будут приведены ниже.

В заключение отметим, что хотя в нашей стране пока не опубликованы какие-либо документы, свидетельствующие о том, что выстрелы были произведены с советской территории, однако в таких случаях древние римляне советовали задаваться вопросом: "Кому выгодно?". Совершенно очевидно, что обострение обстановки на границе и обстрел советской территории в то время не отвечали интересам Финляндии.

27 ноября 1939г. все советские газеты одновременно опубликовали сообщение штаба Ленинградского военного округа "Наглая провокация финляндской военщины". В нем говорилось: "....26 ноября в 15.45 наши войска, расположенные в километре северо-западнее Майнилы, были неожиданно обстреляны с финской территории артогнем. Всего финнами было произведено 7 орудийных выстрелов: убиты три красноармейца и один младший командир, ранены 7 красноармейцев, один младший командир и один младший лейтенант".[Правда, 1939, 27 ноября.] Рядом с сообщением о "наглой провокации финляндской военщины" советская пресса поместила и Ноту протеста правительства СССР от 26 ноября 1939г., в которой, в частности, отмечалось: "...по сообщению Генерального штаба Красной Армии, сегодня 26 ноября в 15.45 наши войска, расположенные на Карельском перешейке у границы Финляндии, около с. Майнила, были неожиданно обстреляны с финской территории артиллерийским огнем... В виду этого Советское правительство, заявляя решительный протест, предлагает Финляндскому правительству незамедлительно отвести свои войска подальше от границы на Карельском перешейке - на 20-25 км и тем самым предотвратить возможность подобных провокаций..."

Одновременно в СССР была организована мощная кампания митингов трудящихся под лозунгами: "Дать отпор зарвавшимся налетчикам!", "Ответить тройным ударом!", "Уничтожить гнусную банду!", и т.п.[ Военно-исторический журнал №3, 1990, с.44.]

В ответной ноте правительства Финляндии от 27 ноября 1939 г. отмечалось, что: "...в связи с якобы имевшим место нарушением границы, Финляндское правительство в срочном порядке произвело надлежащее расследование. Этим расследованием было установлено, что пушечные выстрелы, о которых сообщает Ваше письмо, были произведены не с Финляндской стороны. Напротив, из данных расследования вытекает, что упомянутые выстрелы были произведены 26 ноября между 15 часами 45 минутами и 16 часами 5 минутами по советскому времени с советской пограничной стороны, близ упомянутого Вами села Майнила. С Финляндской стороны можно было видеть даже место, где взрывались снаряды, так как селение Майнила расположено на расстоянии всего 800 м от границы, за открытым полем. На основании расчета скорости распространения звука от семи выстрелов можно было заключить, что орудия, из которых были произведены эти выстрелы, находились на расстоянии около 1,5-2 км на юго-восток от места разрыва снарядов. Наблюдения, относящиеся к упомянутым выстрелам, были занесены в журнал пограничной стражи в самый момент происшествия.

При таких обстоятельствах представляется возможным, что речь идет о несчастном случае, происшедшем при проведении учебных упражнений, имевших место на советской стороне... Вследствие этого я считаю своим долгом отклонить протест, изложенный в Вашем письме, и констатировать, что враждебный акт против СССР, о котором Вы говорите, был совершен не с Финляндской стороны... Мое правительство готово приступить к переговорам по вопросу об обоюдном отводе войск на известное расстояние от границы... Мое правительство предлагает, чтобы пограничным комиссарам обеих сторон на Карельском перешейке было поручено совместно произвести расследование по поводу данного инцидента в соответствии с "Конвенцией о пограничных комиссарах", заключенной 24 сентября 1928 года...".[Mainilan laukaukset. Toimittaja Raimo Seppala. 2 painos. Tampere, 1969, S. 113-119.] Эта нота была вручена финским посланником А. С. Ирие-Коскиненом Наркому иностранных дел СССР В. М. Молотову 27 ноября 1939 г.

Советское руководство пропустило мимо ушей предложение финляндской стороны о совместном расследовании инцидента на границе, поскольку оно никаким образом не было заинтересовано в этом.

После обстрела советской территории в районе Майнилы 26 ноября 1939 г., начальник пограничного отряда Карельского перешейка, он же пограничный комиссар Финляндии на этом участке, подполковник К. Инкала, в ночь с 26 на 27 ноября 1939 г. произвел расследование случившегося. С этой целью были допрошены финские военнослужащие 4-ой пограничной роты и 1-го егерского батальона, находившиеся во время инцидента на охране границы вдоль излучины реки Сестры в районе Майнилы. Несмотря на то, что небольшой снегопад затруднял наблюдение места разрывов снарядов, дозорные, тем не менее, констатировали, что разрывы определенно произошли на советской территории. Капрал резерва Т. Хяннинен показал: "Когда вместе с егерем Сундваллем я находился на холме Сомерикко, ведя наблюдение, в 14.40-15.00 я услышал, а также увидел в деревне Майнила, южнее расположенного там дозора, пять разрывов, как я предположил, снарядов, выпущенных из небольшого орудия или миномета. Звуки были слышны с восточной стороны деревни Майнила, однако место невозможно было определить. Место же, куда падали снаряды, было хорошо видно. Перед началом стрельбы на том месте находилось примерно десять человек солдат и лошадь. Все они двинулись в направлении моста в Яппинен, а затем всадник повернул в сторону заставы, в то время как остальные продолжали движение в сторону моста. Примерно через 5-10 минут после того, как солдаты покинули первоначальное место нахождения, началась стрельба; при этом на месте, куда падали снаряды, никого не было видно. В 15.00 дозор сменился и я покинул место наблюдения".

Егерь резерва У. Сундвалль показал: "После ухода капрала Хяннинена еще два снаряда упали в то же место, что и предыдущие. Примерно через 10 минут после окончания стрельбы в том месте появился один военный, который, однако, сразу же ушел. Но вскоре на месте появились 6-7 человек, которые стояли и рассматривали воронки в течение примерно 2-3 минут, после чего ушли. Не было видно никаких признаков того, что на том месте кто-либо был убит или ранен".[Op. sit. S. 113-119.]

С холма Сомерикко (см. рис. 2) открывался обзор на Майнилу. На этом возвышенном месте размещался парный дозор солдат 1-го егерского батальона. Дозорные отмечали, что утром 26 ноября 1939 г. за снежной завесой на советской территории проводилась боевая учеба со стрельбой из пехотного оружия, среди треска которого можно было различить несколько разрывов. Таких разрывов на протяжении 3-х часов отмечалось около 30. После полудня, как отмечали дозорные, начало понемногу проясняться и к этому времени разрывы стали раздаваться все реже и реже. Наблюдавшие с холма Сомерикко отмечали также, что видимость к 14.45 (15.45 по московскому времени) улучшилась настолько, что было бы хорошо видно убитых и раненых, лежащих около воронок от разрывов, образовавшихся в 800 м от Сомерикко. Если бы трагедия, о которой говорилось в советской ноте, действительно имела бы место, то трудно было бы скрыть вынос и эвакуацию четырех убитых и семерых раненых и вряд ли можно было осуществить это незаметно.[Когда Финляндия сражалась, Отава, Хельсинки, 1989, перевод с финского, с.З.]

Рядовой В. Пекканен во время допроса, проведенного 27 ноября 1939 г. в канцелярии 4-ой пограничной роты по поводу разрывов, слышанных с территории СССР из района Майнила 26 ноября, показал следующее: "26 ноября в 14.45 послышались два выстрела с интервалом в 20 сек. из деревни Майнила. Судя по звуку, я решил, что выстрелы произведены из миномета. Примерно через 20 сек. послышались два разрыва с того же направления, но ближе к границе. Судя по звуку, я решил, что разрывы произошли примерно в 1, 5-2 км от границы. В 14.58 снова послышался один разрыв из Майнилы с того же направления, но немного дальше от границы. Во время произведения наблюдений я находился на шоссе неподалеку от моста у деревни Яппинен".

Рядовой М. М. Мякиля показал: "26 ноября 1939 г. я находился на охране границы, в 14.45 я услышал выстрел с направления 24-25. Еще примерно через 20 сек. послышался разрыв со стороны заставы Майнила. Примерно через 3 минуты послышался снова разрыв с того же места, что и предыдущий. Еще примерно через 3 минуты снова послышался выстрел, за которым последовал разрыв. Я продолжал обход и больше не считал последующие разрывы, которых было еще несколько".

Рядовой щюцкора О.Э. Саволайнен показал: "Я находился на наблюдательном пункте в дозоре 26 ноября 1939 года между 15.00 и 18.00. Когда я прибыл на место несения наряда, я услышал выстрел и примерно через 20 сек. после этого отметил разрыв в направлении 15-00. Расстояние от места наблюдения составляло примерно 1100 м. Примерно через 3 минуты после этого я услышал второй выстрел и отметил разрыв приблизительно в том же месте. Примерно через 10 минут после этого на месте разрывов появился один человек, а затем на место прибыло еще 5 или 6 человек. Они осматривали воронку от взрыва в течение примерно 3-х минут. Солдаты не производили раскапывания земли и не забирали ничего с собой. После этого на том месте никто не появлялся. Насколько я представляю, выстрелы были произведены с русской стороны с направления 18-00 или 19-00. С этого направления после разрывов были слышны также винтовочные выстрелы".[Talvisodan historia. Porvoo-Helsinki-Juva. 1977. l.osa. S. 43.] К материалам расследования финская сторона приложила схему местности в районе Майнилы и большой излучины реки Сестры (Райяйоки) с указанием расположения на местности финских пограничников В. Пекканена (место "О" на прилагаемой схеме), М. М. Мякиля (место "М") и О. Э. Саволайнена (место "S"), направления наблюдения на место разрывов и предполагаемую огневую позицию.[Ibidem.] Эта схема представлена на рис. 1. Указанное направление в делениях угломера 13-00 соответствует азимуту 78 градусов, направление 15-50 - азимуту 93 градуса, направление 23-00 - азимуту 138 градусов, направление 24-50 - азимуту 147 градусов.

Общим в показаниях финских пограничников В. Пекканена, М.М. Мякиля и О.Э. Саволайнена является указание на то, что после услышанных ими выстрелов до наблюдаемых ими разрывов интервал времени составлял около 20 секунд. Это неоспоримо свидетельствует о том, что обстрел велся из миномета. Если бы выстрелы были из 76-мм пушки образца 1902/1927 г., то у этого орудия скорость снаряда составляет 387 м/сек и дистанцию в 1500-2000 м, указанную в ноте Финляндского правительства от 27 ноября 1939 г., снаряд пролетел бы не более, чем за 4-5 секунд. Масса снаряда у этого орудия составляет 6,2 кг, поэтому не только звук выстрела, но и звук разрыва был бы более сильным, чем у миномета калибра 82-мм, масса мины которого составляет 3,1 кг.[Оружие Победы, М., 1987, c.76, 127. 26 Op. sit. S. 113-119.] Кроме того, при прямом выстреле, а полковая 76-мм пушка обр. 1902/1927 г. предназначена для стрельбы прямой наводкой, было бы заметно пламя выстрела и снежная пыль, чего не отметили финские пограничники. В соответствии с таблицами стрельбы 82-мм батальонного миномета обр. 1937 г., стреляющего осколочными шестиперыми или десятиперыми минами, время полета мины до цели составляет 17,6 секунд для максимальной дальности стрельбы 1450 м, 20,6 секунд для дальности 1900 м и 23 секунды для максимальной дальности 2350 м.[Таблицы стрельбы 82-мм батальонного миномета ТС/ГАУКА, №102, М., с.20.] Таким образом, интервал времени между выстрелом из миномета и разрывом мины, равный примерно 20 секундам мог соответствовать дистанции стрельбы в пределах от 1500 до 2000 м.

Из описания того, что видели и слышали финские пограничники, можно восстановить следующую картину происшедшего. С утра 26 ноября 1939 г. на протяжении 3-х часов с 10.00 до 13.00 (11.00-14.00 по московскому времени) на поле в 300 м юго-западнее Майнилы происходили полевые занятия подразделения советских пограничников заставы Майнила, или специального подразделения войск НКВД со стрельбой из стрелкового оружия, с использованием ручных гранат или взрывпакетов для имитации артиллерийского огня. Таких взрывов было отмечено около 30 и ими создавался определенный шумовой фон, на котором предполагалось осуществить реальные выстрелы из миномета. После 14.00 по московскому времени взрывы стали раздаваться реже. Непосредственно на месте, куда должны были упасть мины, перед обстрелом находилось примерно 10 человек (одно отделение), в том числе всадник, незадолго до этого прибывший со стороны Аккаси. Все они двинулись в направлении пограничного моста через реку Сестру у Яппинен, а всадник затем повернул в сторону заставы. Очевидно, военнослужащие ушли с этого места по указанию всадника за 5-10 минут до обстрела. Данное место находилось на поле в 800 м от границы, у опушки приграничного леса. В 14. 45 по московскому времени по месту, где незадолго до этого проходили полевые занятия со стрельбой, и был открыт минометный огонь. Всего было сделано 7 выстрелов. Позицию миномета и место обстрела более или менее точно можно установить, если нанести на современную карту района Майнила масштаба 1:50000 данные финской схемы (см. рис. 1). Эта карта представлена на рис. 2. Нанеся на карту направления по угломеру или соответствующие им значения азимута, можно установить, что позиция миномета на пересечении азимута 93° и 147° могла находиться на опушке леса юго-восточнее Майнилы вблизи или прямо на шоссе Ленинград - Выборг на 49 км. В этой точке позиция миномета не могла наблюдаться финскими пограничниками, поскольку она находилась на обратном скате возвышенности, на которой расположена Майнила. С опушки леса хорошо просматривалось направление предполагаемой стрельбы из миномета и место падения и разрывов мин на пересечении азимутов 78 и 138 градусов. Спецподразделение войск НКВД, составлявшее вероятнее всего расчет миномета, на крытом грузовике прибыло на указанную позицию, развернуло в боевое положение миномет и произвело стрельбу. За 20 минут с 15.45 по московскому времени было сделано 7 выстрелов. Относительно продолжительный интервал между отдельными выстрелами, возможно, объясняется тем, что производилась тщательная подготовка и корректировка стрельбы с тем, чтобы полностью исключить случайный перелет мин на финскую территорию и на само селение Майнила. Стандартный ящик боеприпасов к 82-мм батальонному миномету образца 1937 г. содержал 7 осколочных мин, 2 дымовых и 1 агитационную мины. Этим и объясняется количество произведенных выстрелов, разрывов мин и число образовавшихся воронок. Очевидно, что по условиям организации провокационной стрельбы использование дымовых и агитационной мин не предусматривалось. Присутствие лишних глаз и ушей в районе Майнилы и погранзаставы было исключено, как запрещением дислокации частей Красной Армии в этом месте, так и изоляцией всей большой излучины реки Сестры проволочным забором-заграждением, проходившим по просеке от левого берега реки примерно в 2 км юго-восточнее Майнилы до берега реки ниже по течению примерно в 1,5 км юго-западнее Майнилы (линия А - Б на рис. 2). Остатки этого проволочного забора-заграждения сохранились до наших дней. На пересечении просеки с шоссе Ленинград - Выборг располагался КПП заставы Майнила. Таким образом, изолированный район излучины реки Сестры в районе Майнилы оказался идеально подходящим для организации и проведения провокационной стрельбы с советской стороны.

В новой ноте Советского правительства от 28 ноября 1939 г. ответ финляндской стороны от 27 ноября расценивался как "документ, отражающий глубокую враждебность правительства Финляндии к Советскому Союзу и призванный довести до крайности кризис в отношениях между сторонами". Предложение о совместном расследовании майнильского инцидента осталось без ответа. Советское правительство продолжало настаивать на том, что инцидент в районе Майнилы был организован финляндской стороной и является, по существу, нарушением пакта о ненападении. В связи с этим Советское правительство заявило, что оно "считает себя свободным от обязательств, взятых на себя в силу пакта о ненападении".[Правда, 29 ноября 1939 г.]

Итак, все было проведено в соответствии с рекомендациями докладной записки советского полпреда в Финляндии Деревянского от 17 ноября 1939 г., о которой говорилось выше: создание обостренно-напряженной обстановки на границе, антифинляндская кампания в средствах массовой информации и, как последний шаг, денонсация пакта о ненападении. Все это, включая пограничный инцидент - обстрел в районе Майнилы - сыграло роль своеобразного ультиматума Финляндскому правительству: принять советские предложения по изменению границы и обмену территориями и по аренде района порта Ханко. Это послание советского руководства с "минометно-дипломатического" языка на русский перевели газеты "Правда" и "Известия", которые призывали в те дни ответить тройным ударом на удар поджигателей войны. В Хельсинки не поняли "майнильский намек" и в ноте финляндского правительства от 27 ноября 1939 г. нет ни слова о готовности к уступкам и к продолжению переговоров и только лишь после советской ноты от 28 ноября 1939 г. финская сторона стала понимать, что события зашли слишком далеко, но было уже поздно.[Военно-исторический журнал №3, 1990, с.45.] В свою очередь, советское руководство пришло к выводу, что финляндское правительство проявляет упорство и отказывается решать вопрос об обмене территориями и арен-де Ханко, не желает идти на компромисс и продолжение переговоров и всячески затягивает время, в надежде на изменение политической ситуации в Европе и помощь, прежде всего, скандинавских стран, а также Англии, Франции и США. В то же время И. В. Сталину и его окружению нужно было "ковать железо, пока оно горячо" - решать проблему территориально-политического переустройства Финляндии в соответствии с секретным дополнительным протоколом к договору о ненападении между Германией и Советским Союзом от 23 августа 1939 г., пока немецкая армия была связана боевыми действиями в Западной Европе и гитлеровская Германия была заинтересована в соблюдении этого договора. Советское руководство надеялось в результате быстрой военной операции, в течение двух-трех недель, разгромить финскую армию, разрешить все территориальные проблемы и привести к власти в Финляндии послушный себе просоветский режим. Вечером 29 ноября 1939 г. финляндский посланник в Москве Ирие-Коскинен был вызван в Народный комиссариат иностранных дел, где заместитель наркома В. П. Потемкин вручил ему новую ноту Советского правительства. В ней говорилось, что ввиду сложившегося положения, ответственность за которое ложится на правительство Финляндии, правительство СССР пришло к выводу, что больше оно не может поддерживать нормальных отношений с финским правительством и поэтому признало необходимым немедленно отозвать из Финляндии своих политических и хозяйственных представителей. Это означало разрыв дипломатических отношений между СССР и Финляндией. Ранним утром следующего дня был сделан и последний шаг. Как говорилось в официальном сообщении, "по приказу Главного Командования Красной Армии, ввиду новых вооруженных провокаций со стороны финской военщины, войска Ленинградского военного округа в 8 часов утра 30 ноября перешли границу Финляндии на Карельском перешейке и в ряде других районов". Война началась.[Военно-исторический журнал №3, 1990, с.45.]“

На первый взгляд, в истории с Майнилой можно смело поставить жирную точку – стреляли из миномета провокаторы НКВД по пустому месту. Доказательства – исчерпывающие…

Но это только на первый взгляд. Ведь по большому счету, эта версия основывается на тех же доказательствах, что и все остальные: записка Жданова и показания финских пограничников. Но записка Жданова появилась в 80-х годах, когда прозападное правительство СССР усиленно штамповало фальшивки, изобличающие Сталина. А показания финских пограничников вообще мало на что либо конкретно указывают. Причем, если приглядеться на рис.1, то выходит, что “миномет НКВД” стоял всего в километре от границы. Законный вопрос: почему 3 пограничника с дистанции 800/1000/1500 метров рассмотрели 15 человек, подвергшихся обстрелу, но НИКТО, НИКТО из финских пограничников на увидел на опушке леса рядом с шоссе миномет и суетящихся рядом 18 человек?! А ведь расстояние до границы было всего 1000 метров! Прямая видимость, ясная погода, наличие оптики… И не увидели… Неужели с той стороны не оказалось ни одного финского пограничника? И не надо говорить про низины и впадины: Мустапохья, рядом с которой наверняка были финские наблюдатели, находилась на возвышенности, а “миномет НКВД” на склоне, на опушке леса… В километре от границы с востока от Майнилы в прямой видимости.

Советская версия достаточно немногословная, к сожалению, не содержит множества доказательств. Но все антисоветские версии просто кишат подтасовками и логическими ошибками.

Рассмотрим еще раз советскую версию событий, но под давлением всех описанных выше фактов. При этом, попробуем “склонить” факты в свою сторону, как это делают прозападные историки.

Итак, из года в год на протяжении двадцати с лишним лет на советско-финской границе гремели выстрелы. То советский пограничник пулю поймает, то крестьянин до дома не дойдет. Финская пропаганда грезит о “защите карелов и прибалтов” (войне с СССР). Уже много лет идет снабжение Финляндии оружием, строительство (достаточно дорогое для “красавицы-Суомы”) бункеров, ДОТов, ДЗОТов, противотанковых рвов и так далее. На учениях отрабатывается “отражение агрессии со стороны потенциального противника”.

Но вместо нападения, СССР упрямо ведет мирные переговоры! Сначала финны не реагировали, когда переговоры пошли официально, то отклоняли все предложения. Для того чтобы вывести советское правительство из равновесия, делались ответные предложения и после согласия СССР, опять отвергались. Делалось все, чтобы СССР вместо переговоров перешел к боевым действиям.

Ведь как полагали финны: разобьются советские танковые волны о гранит линии Маннергейма, а тут и Англия с Францией подоспеют… Глядишь и до Урала граница с Финляндией дойдет... Но СССР продолжал вести мирные переговоры!

Вконец обнаглевшие финские пограничники то и дело стреляли по советским. Но те по приказу Москвы перестали отвечать. Уж и снайперы по ним стреляли, и из пулемета полоснули… А злодей Сталин продолжал вести переговоры, обещая льготные цены, защиту, поставки оружия, гигантские суммы за аренду, громадные территориальные уступки.

В конце концов, 26 ноября в 15:45 одно из финских противотанковых 37-мм орудий из района деревни Яппинен обстреляло советских пограничников, которые по привычке тренировались на бугре недалеко от Майнилы. Возможно, стрельбу корректировали сами финские пограничники, для которых советские солдаты были как на ладони. Именно поэтому стрельба была такой точной. Финны отстрелялись и забыли.

Но чаша терпения советского правительства переполнилась. Артобстрел – это уже предел наглости. “Они хотят войны – они ее получат”. В тот же день финский представитель получил ноту протеста.

Как паханы, прикрывают своих быков от наездов ментов, так и финское правительство начало прикрывать своих пограничников. Тем более, что они сделали свое дело – заставили, наконец, СССР начать войну.

На следующий день после обстрела было быстренько проведено посредственное расследование и собраны сбивчивые и противоречивые “свидетельства очевидцев”.

При этом финны нагло предложили создать совместную комиссию, которая наверняка бы нашла еще два десятка свидетельств того, что советские солдаты сами себя обстреляли из всех видов возможного оружия.

Естественно, услышав анекдотичную версию событий, советское правительство перешло к решительным мерам.

Уже после смерти Сталина, Хрущев, дабы вылить еще один кушак грязи, придумал историю с Куликом Г.И., которому якобы было поручено задание по обстрелу Майнилы. Эта версия была столь недоработанной, что ее вскоре забыли. Первый блин был комом, но был дан зеленый свет на грубую фальсификацию истории.

В 80-х годах всплыли новые фальшивки, самой неудачной из которых является “журнал боевых действий 68 полка 70 стрелковой дивизии 19 корпуса 7 армии”. Опираясь на эту фальшивку, историки доказывали, что обстрела не было, так как численность подразделений этого полка до и после обстрела не изменилась. Но эта фальшивка так же не прижилась, потому что начали задаваться закономерные вопросы: “А при чем тут стрелковая дивизия Красной Армии, если обстреляли личный состав погранотряда (наркомат внутренних дел)? ”

Попутно появилась фальшивка в виде вовремя умершего во время “перестройки” НКВД-шника Окуневича. Он взял на себя все грехи, признавшись что сам стрелял… Забавным на фоне этого признания выглядела попытка обелить себя. Якобы стрельба велась куда-то, по заранее рассчитанным данным. Причем, из пушки! На тот момент историки слишком торопились и не обращали внимание на то, что “…позиция миномета… находилась на обратном скате возвышенности, на которой расположена Майнила.” А следовательно, майор Окуневич просто не мог стрелять из пушки! Куда стрелять? Прямой наводкой в землю? Или поверх (или сквозь) Майнилы? И это из 76,2-мм пушки? У которой “скорость снаряда составляет 387 м/сек и дистанцию в 1500-2000 м, указанную в ноте Финляндского правительства от 27 ноября 1939 г., снаряд пролетел бы не более, чем за 4-5 секунд.”? Стреляя поверх крыш домов, майор Окуневич не только выбил бы все стекла в Майниле, но и разнес бы вдребезги пару домов. А перелетевшие снаряды (унитарные, рассчитанные на полную дальность) грохнулись бы на финской территории.

Самой удачной фальшивкой является “записка Жданова”, найденная чудесным способом опять же во время перестройки. И почему-то никто не задал законный вопрос: “А почему все эти многочисленные доказательства не нашли во времена Хрущева во время развенчания культа личности Сталина?” Отвечаю: потому что эти “доказательства” еще не были готовы, а западным журналистам вполне хватило Кулика.

Фальсификаторы истории быстро сообразили, что сказки должны быть хоть сколько-нибудь похожими на действительность. Мало того, необходимо срочно забыть про остальные фальшивки, которые не выдержали испытания временем. Именно поэтому в последней версии уже забыты признания Окуневича про пушку и указывается на миномет. Именно поэтому гордое молчание про “журнал боевых действий 68 полка 70 стрелковой дивизии ”. И именно поэтому, про Кулика – ни слова.

Бесспорно, версия насчет миномета достаточно правдоподобная, но по большому счету, опирающаяся на показания финских пограничников. К “запискам Жданова” можно относиться серьезно только после из экспертизы на подлинность. И что остается? Только финские пограничники.

Таким образом, все доказательства пограничного инцидента у Майнилы сводятся к вере. Если вы больше верите финским шюцкоровцам (SS) и западной пропаганде – стреляли минометчики НКВД. А если верите советским пограничникам – стреляли из финской противотанковой пушки.

Несомненно, последняя версия образца 2003 года и ей подобные проживут очень долго. Ведь они основаны на отборных фальшивках и детально, очень тщательно проработаны. Но когда и их будет не хватать, то смею вас уверить, что появятся новые “доказательства”, еще более неопровержимые и обличительные.

Эта страница принадлежит сайту "РККА"