Из донесения командования войск по охране тыла Западного фронта о выходе из окружения и боевых действиях 16-го пограничного полка с 5 по 14 октября 1941 г.

21 октября 1941 г.

16-й погранполк в составе 2-го и 3-го батальонов в количестве 798 человек нес службу охраны тыла 19-й армии.

В 20—00 5 октября полк получил приказ командующего 19-й армией занять новый рубеж охраны Вязьма — разъезд Александрино.

В 21—00 5 октября полк выступил к месту новой дислокации — Новое село (10 км севернее Вязьмы). К 4—00 полк достиг дер. Коробово. Дальше по автомагистрали движения не было.

Командир полка, военком и начальник штаба, выехав вперед, установили, что мост через р. Бебря взорван, и у моста горит несколько грузовых автомашин. Здесь же у моста они были обстреляны из минометов. В результате обстрела машина была разбита, а командир полка подполковник Верещагин и шофер ранены осколками мины. Выяснив обстановку и установив, что район севернее г. Вязьма занят противником, командование полка приняло решение обойти Вязьму с юга.

Весь день 7 октября авиация противника интенсивно бомбила окружающие леса и дороги, войска несли большие потери. Разведка, высланная полком в направлении станции Волости, Пятница, Красная Лоснина, Песчаная, доложила, что все три направления заняты десантами противника. К исходу дня 7 октября противник тапковыми частями при поддержке артиллерии начал наступление из района Семлево. Командование полка решило с боем продвигаться вперед и выйти из окружения. Подчинив себе пульроту, минометный взвод и 6 152-мм гаубиц, полк в 16—00 выступил по маршруту: Покров — Панфилово, Селиваново, Красное и дальше на восток.

Перед выступлением военкомом полка было проведено совещание по доведению обстановки, об авангардной роли коммунистов и комсомольцев в бою.

Политруки рот в подразделениях провели беседы с личным составом на тему “Трус и паникер — худший враг в бою” и довели до каждого бойца обстановку и задачу полка.

С начсоставом полка было проведено краткое совещание по вопросам предстоящего боя.

Настроение личного состава полка было бодрое, и полк выделялся своей организованностью и дисциплиной из всех частей, находившихся там.

При выходе из дер. Панфилово полк подвергся обстрелу минометным огнем. В 19—00 разведка столкнулась с противником в дер. Селиваново и донесла, что деревня занята десантом противника. Высланная на уничтожение десанта противника рота установила, что в этом районе организована оборона противника на 3 км по фронту и до 1 км глубиной.

После артподготовки полк под прикрытием огня станпулеметной роты и минометного взвода пошел в наступление. Противник открыл интенсивный огонь из минометов и станковых пулеметов и зажег деревню. Помимо этого, противник освещал ракетами и осветительными пулями поле наступления полка. В результате трехчасового боя полк прорвал оборону противника и, атакуя его огневые точки, выходил на восточную окраину Селиваново и в лес, что восточнее Селиваново. Тылу полка было отдано приказание подтянуть машины, но последние задержались сo сбором раненых и вышли с опозданием, когда уже основная масса бойцов полка прошла деревню и огневые точки противника опять открыли огонь. Из восьми машин прорвались только две. После прорыва собрать полк не представлялось возможности, так как за линией железной дороги все проселочные дороги были заняты танками противника. С этого момента личный состав полка продолжал выход отдельными группами.

В бою под Селиваново полк потерял, по предварительным данным, убитыми 12 человек и ранеными — около 60 человек. В этом бою смертью храбрых погиб военный комиссар полка краснознаменец, батальонный комиссар Сетко П. М.

Во время боев и выхода из окружения бойцы, командиры и политработники вели себя мужественно и храбро...

14 октября прибыло из окружения во главе с командиром полка 48 человек. Всего прибыло 184 человека личного состава 16-го погранполка, которые направлены во вновь формируемый 87-й погранполк.

Нет данных о 542 человеках.

Начальник войск НКВД Военный комиссар
по охране тыла полковой комиссар Шевченко
Западного фронта Начальник политотдела
полковник Сухарев комиссар Щукин

Из донесения командования войск по охране тыла Западного фронта о выходе из окружения подразделений 87-го пограничного полка с 7 по 16 октября 1941 г.

30 октября 1941 г.

Согласно приказу начальника войск НКВД [по] охране тыла Западного фронта 87-й погранполк в составе 4-й резервной комендатуры, комендантского взвода и 5-й роты 252-го погранполка отошел из м. Хмелита в район г. Вязьма.

Остальные подразделения погранполка, дислоцированные: 1-я комендатура — в г. Сычевка, 2-я комендатура — в районе г. Вязьма и 3-я комендатура — в с. Издешково, отходили в район сосредоточения — г. Вязьма отдельно.

Из группы командования отряда 7 октября четыре автомашины с зенитными установками, шесть — с противотанковыми орудиями, штабная и две легковые автомашины были направлены в обход по дороге на Вязьму, а остальной личный состав 4-й и резервной комендатур во главе с командованием полка продолжал движение в направлении шоссейной дороги с целью обхода г. Вязьма восточнее и выхода в направлении Можайска.

Впереди колонны следовали начальник погранполка майор Зиновский и военком погранполка батальонный комиссар Разживин.

Ночью 7 октября в пути следования, проходя по тропинке, колонна расчленилась на две группы.

Оставшуюся группу — начсостав 4-й комендатуры, комендантский взвод и 5-я рота 252-го погранполка, всего около 70 человек — возглавили секретарь партбюро полка политрук Петров и капитан Синюков. Связи с командованием погранполка им установить не удалось...

Старший помощник начальника 2-го отделения штаба полка капитан Михайлов, во главе группы в 11 человек, не доходя дер. Селиваново, 9 октября присоединился к группе начальника охраны войскового тыла 16-й и 20-й армии майора Степченко и принял участие в составе армейской группы 24, 20 и 19-й армий в прорыве обороны противника в районе деревень Панфилово и Селиваново. В результате трех атак оборона противника была прорвана. Выйдя в район ст.Лосьмино, которая неоднократно подвергалась обстрелу автоматчиками противника, Михайлов от группы Степченко оторвался и присоединился к группе начальника штаба дивизии 20-й армии полковника Симировского, в составе которой и прибыл из окружения в район дер. Пушкино. В ночь на 15 октября этой группой в районе дер. Темкино- Дубно был разгромлен штаб немецкой части, уничтожено 13-17 офицеров, 15-18 солдат и 3 автомашины.

2-я комендатура под командой капитана Весина в составе 5, 6 и 8-й застав, взвода связи и штаба комендатуры 9 октября двигались по магистрали Минск-Москва из дер.Песочное в дер.Царево-Займище. В голове колонны следовала 8-я застава. На 198-м км впереди идущие автомашины внезапно столкнулись с идущей навстречу немецкой мотоколонной в составе 20 автомашин с пехотой, 30 мотоциклистами и 7 танкеток. Противник с дистанции 70-80 м открыл по автомашинам пулеметный огонь. Личный состав заставы, развернувшись по левой стороне дороги, вступил в бой с противником. Затем вступила в бой 6-я застава.

8-я застава по приказанию капитана Весина с боем отошла от места столкновения и присоединилась к штабу 16-й и 20-й армий. 6-я застава осталась на месте и продолжала бой. 5-я застава в бой не вступала, обошла место боевых действий и 14 октября прибыла из окружения в г.Можайск.

В результате боя 8-я застава уничтожила до 20 солдат и 3 автомашины противника, потерь в личном составе не имела.

Пулеметно-минометным огнем была выведена из строя и оставлена на месте боя одна автомашина погранотряда…

13 октября 8-я застава в полном составе, за исключением четырех красноармейцев, вышла из окружения.

Всего из окружения прибыл 451 человек из личного состава 87-го погранполка.

Убито в боях во время выхода из окружения 10 человек, ранено – 16. Не имеется данных о 241 человеке. Прибывший из окружения красноармеец Доброхотов доложил, что начальник полка майор Зиновский 12 октября в одной из перестрелок с противником под Вязьмой был убит. Там же убит осколком мины в грудь военком резервной комендатуры ст. политрук Титов…

Начальник войск НКВД Военный комиссар
по охране тыла полковой комиссар Шевченко
Западного фронта  
полковник Сухарев  

Донесение командования войск по охране тыла Западного фронта о выходе из окружения 252-го пограничного полка с 1 по 22 октября 1941 г.

31 октября 1941 г.

252-й пограничный полк во время прорыва фронта немецкими войсками охранял тыл 30-й армии.

В ночь на 2 октября прорвавшимися частями противника отрезаны от полка 2-я и 5-я роты.

До 4 октября 1941 г. полк силою оставшихся подразделений нес службу охраны тыла на рубеже Егорье — Комарово.

В столкновении с мелкими группами противника подразделениями полка за этот период уничтожены одна бронемашина, два мотоцикла и два мотоциклиста.

Согласно приказу командующего 30-й армией, полк в ночь на 5 октября передислоцировался и занял охрану тыла армии на рубеже Шапково — Ново-Троицкое...

На основании приказа полковника Смирнова полк 6 и 7 октября занимал оборону в районе Шапково. В результате быстрого отхода частей полк оказался в окружении.

Из окружения полк вышел в направлении Руево — Ново-Троицкое и занял оборону на рубеже Теляево — Руево — Ново-Троицкое.

С 7 по 9 октября подразделения 2-го батальона три раза вели бой с мелкими группами противника.

В результате боевых действий убито 10 и ранено 6 фашистов, захвачен один автомат. Потери батальона: попал в плен красноармеец Зинкевич Аркадий Александрович, 1913 г. рождения, беспартийный, уроженец г. Юхнов.

В ночь на 9 октября разведгруппой полка в количестве 45 человек было совершено нападение на противника, расположившегося в дер. Варварино. Нападение застало фашистов врасплох. Потеряв около 50 человек убитыми и ранеными, фашисты бежали. Пограничниками уничтожены: миномет, станковый пулемет и боеприпасы противника. Разведгруппа потерь не имела.

С 9 по 10 октября полк отходил лесными массивами в направлении Залазинки — Григорьево и по приказу представителя штаба 30-й армии полковника Смирнова перешел к обороне на этом же рубеже. 10 октября была установлена связь с командиром 220-й стрелковой дивизии генерал-

майором Хорушенко, который приказал полку отойти в район Екатеринино — Нарезки — Пустошлипка. В ночь на 13 октября полк по приказу командира 220-й стрелковой дивизии отходит и район Большая Васильевка-Подрубье, где и остается в peзерве дивизии.

15 октября полк получил задачу: сменить роту 653-го стрелкового полка 220-й стрелковой дивизии, находившуюся в обороне на северной окраине г. Зубцов.

Разведкой, высланной полком, было установлено, что г. Зубцов захвачен противником 12 октября и роты 653-го стрелкового полка в районе г. Зубцов нет. Полк перешел к обороне на рубеже Харино — Коптево, 5 км от г. Зубцов.

16 октября 1941 г. полк получил приказ: совместно с группой полковника Смирнова и 653-м стрелковым полком атаковать противника в г. 3убцов, захватить и удержать переправу через р. Волга.

Приказ был получен на 7 часов позже намеченного срока, и поэтому атака не состоялась.

С 12 по 15 октября противник высадил десант в районе Старицы, захватил [район] Ржев — Старица. Полк снова оказался в окружении противника.

С 17 по 20 октября, двигаясь по направлению к дер. Железново, полк выходит из окружения и по приказу командира 220-й стрелковой дивизии с марша занимает оборону на участке Антоново — Гавшино. Несмотря на усталость и отсутствие продовольствия, приказ был выполнен в срок.

За время нахождения полка в обороне (с 20 по 22 октября) в районе Антоново — Гавшино разведгруппы полка два раза вели бой с противником. 22 октября в дер. Попово разведкой убито четыре немецких солдата, у одного из них удалось захватить документы и винтовку. Захваченные документы сданы в штаб 220-й стрелковой дивизии.

С 4 по 22 октября полк переживал затруднительное положение с продовольствием. Личный состав полка питался главным образом картофелем и несколько дней — конским мясом. Изредка доставали муку, из которой выпекали лепешки, или же ели пресное тесто. Вследствие этого личный состав полка оказался истощенным.

9 октября в районе Руево — Теляево нашими самолетами были сброшены галеты и несколько бидонов с бензином. Это дало возможность полку на несколько километров продвинуть вперед автомашины. Из имевшихся в полку 19 автомашин сохранилось только две.

Две автомашины остались на ремонтной базе 30-й армии, одна автомашина не возвратилась из г. Вязьмы, восемь автомашин 6 октября отправлены в тыл со штаармом 30-й. В машинах были продовольствие и кухни, с машинами следовала хозгруппа во главе с начальником ВХД полка Тарасовым. Одна автомашина была направлена с шинелями и другим вещевым имуществом. Где находится автотранспорт, отправленный с имуществом полка, сведений нет.

За время боев и переходов полк потерял убитыми 2 человека, ранеными— 8 человек, пропавшими без вести— 133 человека, попавшими в плен к противнику — 1.

2-я и 5-я роты из окружения выходили самостоятельно. За время отхода в боях из их личного состава было потеряно убитыми 8 человек, ранеными -7 человек и пропавшими без вести – 69 человек.

Прибывшие из окружения 228 человек обращены на укомплектование 87-го пограничного полка.

За начальника войск НКВД За военного комиссара
по охране тыла полковой комиссар Щукин
Западного фронта За начальника политотдела
майор Трепов полковой комиссар Степанов

Из докладной записки начальника войск по охране тыла Юго-Западного фронта о прорыве немецкого окружения у с. Городище пограничными частями 19—22 сентября 1941 г.

7 октября 1941 г.

Обстановка, сложившаяся в с. Городище (что 18 км северо-восточнее Лубны), характеризовалась 19 сентября 1941 г. в 17—00 следующим образом:

Противник, продолжая свое окружение с. Городище, к указанному времени окружил с. Городище и своими мелкими мотоциклетными и пешими группами выдвинулся непосредственно к выходам из с. Городище.

Выдвижение отдельных групп противника с пулеметами и минометами дало ему возможность держать под прицельным огнем весь населенный пункт с. Городище, а занятие высот непосредственно у с. Городище и появление немцев на последних внесли некоторое смятение и панику в большое количество разрозненных команд и одиночек разных частей...

Появление в третий раз за этот день 12 двухмоторных бомбардировщиков в сопровождении 4 истребителей с бомбежкой плохо замаскированных обозов, а также усиление огня артиллерии и минометов и, главное, появление немцев на городищенских высотах увеличили общую растерянность и панику.

Большое количество транспорта, подвергшись обстрелу минометов и бомбежке с воздуха, бросилось вдоль улицы по дороге на одну из переправ, выходящую из с. Городище на Лубны.

Эти массовые действия происходят стихийно, безрассудно, так как эта переправа, во-первых, находилась под сильным прицельным огнем пулеметов и минометов противника, и, во-вторых, эта переправа имела в своей глубине узкую и к тому же разрушенную дамбу, исключающую продвижение всех видов транспорта, кроме прохода пешим порядком. Ринувшийся поток увеличивался с молниеносной быстротой не только на дороге, идущей непосредственно к выходу на лубненскую переправу, но и на задворках и огородах.

Экстренные меры, принятые охраной тыла Юго-Западного фронта путем выставления сильных вооруженных заслонов с решительными мерами — угроза расстрела всякого паникера на месте — удержали поток транспорта на середине села, не допустив последний дальше по дороге в организованную немцами ловушку за так называемой лубненской переправой.

К этому времени в с. Городище находилось много командиров частей без своих частей, отдельные штабы дивизий, Военный совет 5-й армии, штаб и Военный совет Юго-Западного фронта. Решением командования фронта оборона и обеспечение переправ в районе с. Городище возлагались на командарма 5-й генерал-майора Потапова.

19 сентября 1941 г. в 17—30 командарм 5-й, видя мое движение с группой пограничного резерва в сторону Военного совета Юго-Западного фронта, от имени Военного совета приказал мне восстановить положение в с. Городище, сбить немцев, занять высоты, не дав противнику распространиться в глубь с. Городище, подчинив себе все, что идет отдельными группами, а также группу начсостава управлений Юго-Западного фронта и 5-й армии.

Решив, что командарм 5-й не имеет, кроме моей группы, ничего в резерве и что действительно восстановить положение может только эта группа, немедленно повернул ее для выполнения приказа и ликвидации создавшегося тяжелого положения в с. Городище.

Подчинив собравшихся одиночек и откатывающиеся две группы красноармейцев — около 200 человек, а также группу командиров управлений Юго-Западного фронта под командой генерал-майора Потапова, вышел к подножью городищенских высот, где всем трем группам был дан приказ о наступлении на высоты.

19 сентября в 18—30, сбив немцев с городищенских высот, заняв эти высоты, восстановил положение в с. Городище, ликвидировал возможность ведения прицельного огня противником по с. Городище как из минометов, так и из пулеметов, тем самым выполнил задачу, поставленную командармом 5-й.

19 сентября в 20—00 ко мне на командный пункт на городищенских высотах прибыл начальник штаба Юго-Западного фронта генерал-майор Тупиков и здесь же в поле в присутствии командиров и бойцов поставил мне дальнейшую задачу: наступать на Загребелье с выходом на Сенча. Здесь же немедленно было организовано дальнейшее наступление на Загребелье. Выбив мелкие группы противника из Загребелья, захватил незначительные трофеи и пленных, вышел на дорогу Жданы - Сенча.

После боя зa Загребелье соприкосновение с противником было потеряно включительно до Сенча (предположительно: противник, понеся значительные потери в бою под Загребелье, видя наше интенсивное наступление, решил с наступлением темноты оторваться от передовых наступающих групп, пользуясь автотранспортом).

После отхода противника и потери с ним соприкосновения решил собрать группы в колонны, организовав разведку в сторону Жданы — Сенча; с мерами непосредственного охранения, сначала по азимуту, а затем прямо по дороге сделал ночной переход — Загребелье — Жданы — Сенча.

В первой лощине после городищенских высот к группе присоединилась колонна под командой генерал-майора Баграмяна, вышедшая из с. Городище на Сенчу. С этого времени движение через Жданы на Сенча было продолжено в общей колонне.

Проделав 35-километровый ночной марш после боя на городищенских переправах к рассвету 20 сентября 1941 г. отряды сосредоточились на подступах юго-западнее окраины с. Сенча.

Не имея возможности отдыхать в связи с наступлением рассвета, решили с хода овладеть всей западной стороной Сенчи, а также овладеть сенчанской переправой. Первое, т. е. занятие западной стороны Сенчи было выполнено до наступления большого рассвета. Одиночки автоматчиков были быстро выбиты на восточную окраину Сенчи. Что же касается сенчанской переправы, куда наступление было организовано с трех сторон, то первая атака успеха не имела: противник на переправе встретил нас организованным пулеметно-минометным и артиллерийским огнем. Атака, понеся большие потери непосредственно у моста, захлебнулась. Повторная атака сенчанского моста, проведенная вскоре после первой, достигнув переправы (овладев дамбой и частью моста — мост с дамбой в с. Сенча около 300 м), дальше успеха не имела, так как не могла быть поддержана артиллерией и минометами, за неимением последних. В результате боевой разведки и второй атаки сенчанского моста установлено, что сенчанский мост был заминирован немцами в готовности для взрыва. Наблюдением также установлено, что сенчанскую переправу обороняли до двух батальонов пехоты немцев, поддержанные двумя 75-мм орудиями и пятью средними танками при большом количестве минометов и автоматов.

Не имея артиллерии и минометов, а также учитывая, что немцы в любую минуту могут взорвать эту переправу, а светлое время исключает всякую возможность разминировать мост, решил отвести группу в район с. Лучки, что 3,5 км южнее Сенчи, с целью построить переправу из подручных средств, пробиваясь выводить личный состав на восток.

К исходу дня противник, определив отход группы из Сенчи, организовал наступление с запада с охватом леса и с. Лучки, стремясь не дать возможности организовать переправу в с. Лучки.

Принятыми мерами для организации и обеспечения переправы было организовано в западном направлении контрнаступление, которое увенчалось успехом, в ночь на 21 сентября 1941 г. и на рассвете 22 сентября было переправлено около 5 тыс. бойцов и командиров с оружием и боеприпасами. На противоположном берегу р. Сула группы организовывались по 100—200 человек для дальнейшего движения вперед с общим направлением — лес севернее и южнее Камышня — Обуховка — Савинцы. Оставшийся в незначительном количестве автотранспорт, не могущий быть переправленным на восточный берег р. Сула, приказал путем порчи вывести из строя, оставив на западном берегу, что и было сделано. Переправа была организована из подручных средств: две лодки, срубы деревьев, плоты из тары горючего, плоты из камер, переброшенные веревки и т. п.

Группы с винтовками, автоматами, гранатами, пулеметами ДП и бутылками переправлены на восточный берег р. Сула с готовностью пробиваться с боем дальше на восток.

В течение всего дня и вечера 20-го, 21-го, а также с рассвета 22 сентября никаких данных о движении штабов Юго-Западного фронта и 5-й армии, а также Военных советов не имелось.

Во время боя за переправу в с. Сенча активную помощь оказал мне генерал-майор Алексеев.

Во время боя за переправы в с. Сенча и Лучки также оказал мне помощь начальник оперотдела штаба Юго-Западного фронта генерал-майор Баграмян.

Прорыв немецкого окружения у с. Городище и успешное контрнаступление у с. Лучки — главные и основные операции, обеспечившие выход и вывод большого количества личного состава различных частей Юго-Западного фронта. Что же касается дальнейшей операции — движения групп на восток, то последнее следует рассматривать как операцию второстепенного значения, так как отдельные группы, переправленные в Лучках, до встречи с разведчастями Красной Армии (3-я кавдивизия) противника не встречали и боев с противником не вели, хотя для этого были в готовности.

В боях у с. Городище, Сенча и Лучки было разбито до батальона пехоты немцев, подбито четыре средних танка, взято и уничтожено два противотанковых орудия, взято два миномета и 80 штук мин, сожжены две грузовые машины, захвачено и уничтожено два склада в скирдах боеприпасов к автоматам, захвачено четыре мотоцикла и 17 человек немецких солдат и офицеров...

Начальник войск НКВД
по охране тыла Юго-Западного фронта
полковник Рогатин

Источник: Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне. 1941г. Сборник документов и материалов. М., “Наука”,- 1976г


Из книги Н.Х. Баграмяна “Так начиналась война”

( выход из окружения 19-22.09.41г)

Военный совет и штаб фронта тронулись в путь в ночь па 18 сентября. Было решено пробиваться через Лохвицу. Для большей маневренности управление фронта разделялось на два эшелона. Я следовал в первом эшелоне, в который входили Военный совет, основная часть штаба, политуправление, начальники родов войск и служб. Из деревни Верхояровка взяли курс на Пирятин, где был мост через реку Удай. Во второй половине ночи подошли к реке. Вражеская авиация бомбила переправу, потребовалось много труда, чтобы поддержать порядок. Преодолев реку, колонпа штаба под прикрытием частей 289-й стрелковой дивизии полковника Д. Ф. Макшанова миновала Пирятин ы направилась к населенному пункту Чернуха, но перед рассветом была атакована немецкими танками с севера и отсечена от стрелковых подразделений. Пришлось менять паправление. Свернули на проселочную дорогу, пролегавшую вдоль левого берега реки Удай. Двигались под бомбежками и артиллерийским обстрелом. Фашисты неоднократно пытались сбросить нас в реку, но все их атаки были отбиты. Здесь мы потеряли много машин: часть была разбита снарядами и бомбами, часть мы сами вывели из строя, чтобы сделать колонну более компактной и боеспособной.

Утром 19 сентября добрались до села Городищи, расположенного при слиянии рек Удай и Многа. Командующий фронтом приказал сделать остановку, чтобы привести колонну в порядок, выяснить обстановку и наметить дальнейший план действий. В этом селе к нам присоединилась колонна штаба 5-й армии. Она следовала под прикрытием остатков 31-го стрелкового корпуса генерала Калинина.

В Городищах подсчитали свои силы. Осталось около трех тысяч человек, шесть бронемашин полка охраны и несколько пулеметных зенитных установок. Вражеская авиация не оставляла нас в покое. К счастью, потеря были незначительны. Больше всего нас огорчила гибель радиостанции — она была разбита взрывом бомбы. Порвалась последняя ниточка, связывавшая нас с армиями и штабом главкома.

В одной из хат Кирпонос собрал руководящий состав, оказавшийся в Городище. Генерал Тупиков доложил обстановку. Враг обступает со всех сторон. По южному берегу реки Удай, у устья которой мы находимся, немцы укрепляют оборону фронтом на север; восточный берег реки Многа занимают танковые и моторизованные части Гудериана; к северу и северо-западу от нас все крупные населенные пункты тоже захвачены противником.

После этой неутешительной информации воцарилось молчание. Его прервал генерал Кирпонос:

- Ясно одно: нужно прорываться. Остается уточнить, в каком направлении.

Сейчас не помню, кто предложил вечером форсировать реку Многа у Городищ и за ночь выйти к Лохвице. Против этого решительно выступил генерал Тупиков:

- Этого-то и ждут от нас немцы. Они наверняка приготовили засаду у моста. По моему мнению, нам надо подняться выше по течению и форсировать реку у Чернух, в двенадцати километрах к северо-западу отсюда.

Его поддержал генерал Потапов:

- Мы уже убедились, что немцы не оставляют без внимания ни одного моста через реки. Прорыв у Чернух выгоден тем, что он окажется внезапным для противника. К тому же там имеются броды, поэтому и мост не понадобится захватывать.

Остановились на этом предложении. Решено было создать три боевые группы: головную, которая должна была расчищать дорогу колонне штаба фронта, и две на флангах. Головной группой должен был командовать генерал М. И. Погапов. Мне приказали взять под свою команду роту НКВД с задачей прикрывать всю нашу колонпу от противника с тыла.

...Построил свое войско. Сто пятьдесят молодцов — залюбуешься: бравые, подтянутые. Мне, пожалуй, повезло больше всех — в моем распоряжении был настоящий боеспособный отряд. Я взял с собой и большинство офицеров нашего оперативного отдела — образовал отделение управления.

Молча обошел шеренги, вглядываясь в лица красноармейцев и командиров. Устали люди, отдохнуть бы им хоть немного. Но времени нет. Объясняю задачу. Предупреждаю, что будет трудно.

- Верю, — сказал я, — что каждый из вас не посрамит чести советского бойца.

Стоявший напротив меня молоденький красноармеец с головой, обмотанной почерневшими бинтами, проговорил:

- Не беспокойтесь, товарищ генерал, мы не подведем.

Над рядами пронесся одобрительный гул. В это время подбежал адъютант генерала Кирпоноса: меня вызывал командующий.

Приказав отряду разойтись и готовиться к предстоящему бою, я поспешил в центр села. Кирпонос, Бурмистенко, Рыков и Тупиков стояли в кругу генералов и офицеров. Бурмистенко негромко, спокойно что-то говорил товарищам. Трудно было поверить, что беседа происходит буквально под прицелами противника. В этом непоказном самообладании и уверенности был весь Бурмистенко, славный сын украинского народа. Подойдя поближе, я услышал его слова:

- Главное, товарищи, сохраняйте выдержку. Нет таких трудностей и опасностей, какие не смогли бы преодолеть наши люди. Коммунисты обязаны показать пример в выполнении воинского долга.

Я доложил командующему, что прибыл по его вызову.

- Товарищ Баграмян, — проговорил он с несвойственной ему поспешностью. — Из Мелехи выступил крупный отряд фашистских мотоциклистов. Форсировав реку Многа, он сбил наши подразделения, занимавшие вот те высоты, — командующий показал на резко выделявшуюся в километре к востоку холмистую гряду, — и вот-вот может прорваться сюда. Немедленно разверните свой отряд и атакуйте противника. Ваша задача: овладеть грядой этих высот, захватить мост через реку и двигаться на Сенчу. Выполняйте!

Что ж, выходит, все изменилось. Будем пробиваться на Сенчу, и в первом эшелоне — мой отряд... Вспомнилось вчерашнее, когда фашисты оттеснили колонну штаба фронта от следовавших впереди нас частей 289-й стрелковой дивизии. Опасаясь, как бы и сегодня так не получилось, я сказал, что, если атака моего отряда увенчается успехом, главным силам лучше держаться поближе к нам. Командующий нетерпеливо махнул рукой:

- Добре, идите, товарищ Баграмян.

Я заметил — никогда еще командующий не выглядел таким усталым, удрученным.

Бегу к своему отряду. Построив людей и разъяснив новую боевую задачу, быстрым шагом вывожу их за околицу. В кустарнике развернулись в цепь. Гитлеровцы, засевшие на холмах, открыли огонь. Но мы продолжали движение. Завидя нас, с земли поднимаются люди. Это бойцы подразделений, вытесненных с холмов противником. Обрадованные, они вливаются в наши цени. Отряд растет, как снежный ком. Слышу громкий крик:

- Товарищи, с нами генерал! Вперед!

Вот мы и на вершине холма. То, что недоделала пуля, довершают штык и приклад. Гитлеровцев полегло много. Мы захватили 40 пленных, несколько минометов и мотоциклов. Все это отправили в Городищи, а сами поспешили к реке. К счастью, фашисты не успели взорвать мост. Он в наших руках. Темно уже, но кругом пылают стога сена. Это прекрасный ориентир для наших главных сил. Но они что-то медлят. Посылаю воентехника 2 ранга Степанова доложить о результатах боя и о том, что мы следуем, как было приказано, на Сенчу.

Тем временем к нам все прибывает пополнение. Начальник снабжения горючим и смазочными материалами фронта генерал Алексеев и начальник охраны тыла фронта полковник Рогатин привели с собой группу пограничников. По одному, по двое, по трое подходят бойцы и, командиры из различных тыловых учреждений. А колонны штаба все нет.

Поздней ночью мы приблизились к селу Исковцы-Сенчанские (Юсковцы). Несмотря на темноту, быстро сориентировались по дорожным указателям, которые гитлеровцы с немецкой педантичностью успели поставить почти на каждом перекрестке. Остановились, чтобы подтянуть и привести в порядок отряд. Пока Алексеев и я занимались этим, офицеры оперативного отдела обошли хаты. Узнав, что в село нагрянули не немцы, а “червонноармейцы”, попрятавшиеся жители высыпали на улицу, наперебой стали потчевать бойцов разной снедью.

Возвратился один из командиров оперативного отдела посланный для связи со штабом фронта. Он принес неожиданную новость: никто за нами не следует. Ему встретились бойцы, прорвавшиеся сквозь вражеский заслон из Городищ. Они в один голос заявляют, что никого из наших там не осталось, все машины ушли на запад. Ничего не могу понять. Но нам приказано двигаться на Сенчу, и мы пойдем туда. Возможно, штаб фронта следует туда другой дорогой. Миновать Сенчу он не может: там мост через Сулу. На этой каверзной речке с широкой заболоченной поймой мосты только в Сенче и Лохвице. Но соваться в Лохвицу безумие — такой крупный населенный пункт наверняка забит вражескими войсками.

Перед рассветом наш отряд с ходу ворвался в Сенчу в западной части села. Немцев там не было. Но стоило нам приблизиться к мосту, как с того берега ударил ураганный пулеметный и артиллерийско-минометный огонь. Пришлось залечь. Советуюсь с Алексеевым и Рогатиным. Решаем атаковать. Надо захватить переправу и все село и удерживать их до прихода колонны штаба фронта. Огонь не стихает, но бойцы по моей команде поднимаются, вбегают на мост. В это время показались немецкие танки. Стреляя из пушек и пулеметов, они устремились на наш берег. А у нас не было даже бутылок с горючей смесью. Пришлось оставить село. Стало ясно, что нам его не взять. Попытаемся обойти.

Разбиваем отряд на две части. Генерал Алексеев повел свою группу на север, а я — на юг, к небольшому селу Лучка. Обе группы подготовят подручные средства для переправы и до утра будут ждать подхода колонны штаба.

Перед рассветом, потеряв всякую надежду на встречу со штабом фронта, мы переплыли на лодках реку. Местный житель провел нас по путаным и топким тропам через заболоченную пойму. Благополучно пересекли шоссе и укрылись в копнах пшеницы. Я послал в разведку молодого разворотливого лейтенанта Дорохова. Он вернулся радостный:

- Товарищ генерал! Здесь поблизости совхоз. Там ни одного немца. Жители приглашают нас.

В совхозном поселке нас плотным кольцом обступили женщины, старики и дети (все мужчины, способные носить оружие, ушли на фронт). Посыпались обычные в те

дня вопросы: где же Червонная наша армия? почему германец так далеко забрался на нашу землю?

Я рассказал о тяжелом положении на нашем фронте, о героизме советских бойцов, о том, что мы обязательно вернемся. Женщины начали наперебой приглашать нас “до хаты пойисты”, совали узелки с различной снедью.

Весь день мы отдыхали в этом гостеприимном поселке. Бойцы успели почистить оружие, помыться, привести в порядок одежду, а кое-кто и побриться. Однако мы ни на минуту не забывали об опасности, выставили круговое охранение.

Повсюду валялись фашистские листовки. Я прочитал некоторые из них. Лживые и нескладные. Одна из них обращена к “господам украинцам” и обещает им, “потомкам вольных казаков”, отныне подлинную свободу. Что означает эта свобода, толковалось весьма невразумительно. Вполне определенно говорилось лишь о праве выбора: умереть на виселице или от пули, если “вольные казаки” вздумают не подчиняться немецким властям. И дальше — длинный перечень, чего нельзя и за что одно наказание — смерть.

Собираю командиров. Сообща обдумываем маршрут дальнейшего движения.

На счастье, у меня оказалась при себе мелкомасштабная карта (в одном сантиметре 10 километров) и компас. Решаем двигаться по возможности в стороне от дорог, чтобы уменьшить вероятность встречи с противником. Для каждого отрезка пути определили точный азимут, чтобы легче ориентироваться в ночное время.

Вечером тепло попрощались с жителями поселка и направились к большому селу Комышня, надеясь встретить там передовые части наших войск. Двигались скрытно, минуя населенные пункты. У околицы Комышни остановились. В разведку вызвались отчаянный Дорохов и ещо два офицера. Через полчаса послышалась автоматная стрельба, взлетели ракеты. Вскоре лейтенант Дорохоо, запыхавшись от быстрого бега, доложил:

- В селе немцы! Чуть было не попали к ним в лапы.

Мы не стали терять время, обошли село. Уже светало, когда приблизились к небольшому поселку Мелешки, раскинувшемуся на берегу реки Хорол. Гитлеровцев здесь не было, о чем нам сообщил хозяин крайней хаты. Убедившись, что мы советские командиры, он взялся указать нам брод. Переправились через реку уже засветло. Дальше идти было опасно: кругом открытое поле. Решили провести день в прибрежных зарослях неподалеку от хутора Червонный Кут. Заняли круговую оборону. Здесь на нас наткнулись вездесущие мальчишки из хутора. Поначалу они испугались вооруженных людей, но, разглядев красные звездочки на пилотках и фуражках, осмелели и разговорились. Эти глазастые пострелята многое знали. Сказали, что немцы сейчас только в Березовой Луке и Зуевцах — селах, расположенных по реке в нескольких километрах к северу и к югу от нас. Что делается к востоку, мальчуганы, к сожалению, не знали. Мы спросили ребят, нельзя ли достать в хуторе чего-нибудь съестного. Они пообещали разузнать. Я направил с ними подполковника Соловьева, своего рассудительного и степенного помощника. Скоро он вернулся с двумя пожилыми колкозниками. Все трое были нагружены мешками с едой, бидонами с молоком. Один из колхозников взялся нас проводить к селу Рашивка, где, по слухам, еще вчера видели красноармейцев. Выступили в сумерках. Кругом было тихо: ни выстрелов, ни фашистских ракет! У Рашивки простились с нашим проводником и зашагали дальше. Рассвет застал нас у хутора Саранчина Долина. Укрылись в лесу, тянувшемся вдоль реки Псел, заняли круговую оборону и выслали дозор к дороге. В полдень дозорные доложили, что с севера движется небольшая колонна автомашин. Я приказал приготовиться к бою.

Передняя машина, не дойдя до хутора, остановилась. В кузове сидели красноармейцы. С радостными возгласами мы бросились к ним. Из кабины выпрыгнул молодой сержант. Он с удивлением разглядывал нас, изнуренных, сильно обросших. Увидев меня, отдал честь, доложил:

- Дозор разведывательного отряда. Старший дозора сержант Морозов.

Мы узнали, что отряд послан командиром отдельного саперного батальона из города Гадяч с целью выяснить местонахождение противника и группировку его сил. Узнав от нас, где располагаются передовые отряды гитлеровцев, дозорные двинулись своей дорогой, мы же зашагали на восток. В крупном селе Сары нас гостеприимно встретили жители, разместили по дворам, накормили. В этом селе, расположенном в ничейной полосе, куда проникала только наша разведка, продолжали функционировать сельсовет и правление колхоза. Буквально под носом у гитлеровцев они оказывали помощь бойцам, выходившим из окружения. Из сельсовета я связался по телефону с командиром саперного батальона, дислоцировавшегося в Гадяче. Он выслал за нами машины.

Нас подвезли к небольшому зданию. Ко мне шагнул офицер. Четко — сразу виден кадровый командир! — представился:

— Капитан Кулешов, начальник гарнизона города Гадяч.

Он пригласил меня в кабинет, а своему помощнику по материальному обеспечению приказал немедленно разместить на отдых прибывших со мной людей.

С наслаждением погрузившись в мягкое старое кресло, обитое дерматином неопределенного цвета, я внимательно выслушал капитана. Он доложил обстановку в районе действий гарнизона и охарактеризовал состав сил, которыми он располагает. Из рассказа капитана я узнал следующее.

Капитан Кулешов — командир 519-го отдельного саперного батальона. Его часть формировалась здесь, в Гадяче, когда фашисты рассекли войска нашего фронта. Узнав об этом и посоветовавшись с комиссаром батальона Медведевым, капитан принял решение организовать оборону города, который внезапно оказался на переднем крае боевых действий. Как начальник гарнизона, он подчинил себе дорожно-строительный отряд капитана Мишина и местный истребительный батальон, которым командовал начальник городской милиции Герченко. Немедленно были начаты работы по строительству оборонительных рубежей, в чем деятельно участвовали жители города.