№ 149

Авторский вариант главы труда Г.К. Жукова "Воспоминания и размышления"

РАЗГРОМ НЕМЕЦКИХ ВОЙСК ПОД МОСКВОЙ 1

Битва с немецко-фашистскими войсками под Москвой в конце 1941 года была решающим событием второй мировой войны, от исхода которого зависела судьба не только советского народа, но и многих народов других стран мира.

В плане войны с Советским Союзом главные усилия сосредоточивались на московском стратегическом направлении. Их главные стрелы были нацелены в самое сердце нашей социалистической Родины - на Москву.

С захватом Москвы гитлеровцы связывали свои надежды на развал Советского Государства - единственной страны, которая преграждала путь фашизму и мировому господству.

Гитлер считал, что с разгромом Советского Союза Англия будет вынуждена заключить мир с Германией.

К таким гитлеровским замыслам присоединились и их единомышленники из фашистского и империалистического лагеря других стран, примкнувших к фашистской коалиции.

Предпринимая нападение на Советский Союз, немецко-фашистское военно-политическое руководство считало, что их вооруженные силы наверняка смогут в полтора-два месяца разгромить основные силы советских войск и до наступления зимы 1941 года, выйдя до Урала, закончить войну с Советским Союзом.

В начале войны немецкие войска достигли крупных успехов и гитлеровцам уже казалось, что их планы "молниеносного разгрома советских войск" будут полностью выполнены. Однако события развивались вопреки их планам. Чем дальше продвигались войска противника в глубь нашей страны, тем сильнее нарастало сопротивление советских войск.

Противник нес большие потери, их оперативно-стратегические группировки теряли свою первоначальную компактность и они уже не имели той пробивной силы, какую имели в начале войны, действуя на более узком советско-германском фронте.

В конце августа, в начале сентября месяца 1941 года верховное командование немецких войск уже не располагало такими стратегическими резервами, которые [по] ходу войны нужны были для усиления групп армий "Юг", "Центр" и "Север".

Это неблагоприятное обстоятельство заставило гитлеровское военно-политическое руководство отказаться от одновременного наступления на всех стратегических направлениях.

Опасаясь удара во фланг группы армий "Центр" со стороны наших войск Юго-Западного направления, гитлеровское руководство вынуждено было временно приостановить наступление на Москву и повернуть значительную группу войск [группы] армий "Центр" (в том числе танковую армию Гудериана во фланг Юго-Западному фронту.

Этот поворот и упорное сопротивление наших войск на Украине почти на полтора месяца оттянули срок начала генерального наступления немцев на Москву.

Общее положение немецких войск на советско-германском фронте осложнилось еще и тем, что в тылу немецких войск по зову нашей партии развернулось мощное партизанское движение, которое не только дезорганизовало снабжение войск противника, но и заставило израсходовать крупные силы войск для прикрытия своих коммуникаций, баз снабжения и тыловых органов.

Оказавшись в непредвиденно тяжелых условиях ведения войны в Советском Союзе, будучи неподготовленными к войне в зимних условиях, явной угрозы провала плана "молниеносной войны", гитлеровское верховное командование сосредоточило в конце сентября 1941 года, за счет других фронтов, на московском направлении крупнейшую группировку своих отборных войск, рассчитывая захватить Москву до наступления зимы.

К концу сентября немецко-фашистские войска захватили Белоруссию, большую часть Украины, Молдавию, Литву, Латвию, Эстонию, блокировали Ленинград и развернулись на дальних подступах к Москве.

Отступая в глубь страны под ударами превосходящих сил противника, советские войска, неся большие потери, вели на всех стратегических направлениях ожесточенные сражения, в отдельных случаях заканчивавшиеся катастрофическими исходами. Для нашей Родины сложилась тяжелая обстановка.

Мы понесли тяжелые территориальные и экономические потери и трудно восполнимые потери войск. Враг хотя и понес колоссальнейшие потери, все же он значительно превосходил наши силы, особенно в бронетанковых войсках и авиации. Стратегическая инициатива на всех направлениях находилась в руках противника.

Государственный Комитет Обороны, вся наша Партия и Правительство принимали решительные меры для преодоления тяжелой обстановки, для защиты районов страны, особенно для защиты Москвы.

Борьба с противником в тяжелый для Родины период осложнялась тремя важнейшими обстоятельствами: во-первых, в связи с угрозой военного нападения Японии и Турции, мы вынуждены были значительные силы держать на Дальнем Востоке и в Закавказье; во-вторых, в связи с тяжелыми территориальными и экономическими потерями, а также вынужденной передислокацией промышленных предприятий в глубь страны, производство оборонной продукции сократилось до крайних пределов, следствием чего и осложнилось боевое снабжение и укомплектование войск и формирование новых резервов; в третьих, ввиду отсутствия активных действий со стороны наших союзников, противник имел полную свободу маневра и безбоязненно мог снимать свои войска с любого западного участка, бросая их в решающие моменты против советского фронта.

Накануне битвы на дальних подступах к Москве (в сентябре месяце) войска противника нанесли тяжелое поражение нашим войскам Юго-Западного направления.

Опьяненное успехом на Украине, верховное командование противника, переоценив возможности своих войск и недооценив силу сопротивления советских войск в обороне Москвы, допустило ряд непоправимых оперативно-стратегических просчетов. Враг считал советские войска настолько обессиленными и деморализованными, что они уже будут не в состоянии выдержать подготовляемые удары, а в действительности оказалось, что враг сам разбился об их мощь и стойкость на ближних подступах к Москве.

Развернув свои ударные группировки более чем на трехсоткилометровом фронте и далеко замахнувшись своими бронированными кулаками, противник в ходе битвы за Москву растянул их по фронту и до такой степени, что в финальных сражениях на ближних подступах к Москве потерял пробивную способность.

Командование немецких войск и не ожидало таких больших потерь в битве за Москву, которые в действительности понесла вся их ударная группировка отборных войск, а восполнить эти потери и усилить свою подмосковную группировку германское командование не сумело.

Прежде чем изложить битву под Москвой, необходимо в кратких словах изложить обстановку и решение сторон на Западном (московском) направлении.

На Западном направлении на дальних подступах к Москве оборонялись три наших фронта: Западный, Брянский и Резервный.

Западный фронт, командующим которого был генерал-полковник И.С. Конев, членом Военного Совета Н.А. Булганин, начальником штаба генерал-лейтенант В.Д. Соколовский, с составе шести армий был расположен на главном московском направлении - на рубеже от озера Селигер до города Ельня.

Резервный фронт, командующим которого был Маршал Советского Союза С.М. Буденный, член[ом] Военного Совета генерал-лейтенант Л.М. Мехлис, начальником штаба фронта генерал-лейтенант А.Н. Боголюбов, своими главными силами (31, 32, 33 и 49 армии) занимал оборону позади Западного фронта, на рубеже Осташков, Селижарово, Оленине, Спасс-Деменск, Киров.

Эти четыре армии Резервного фронта предназначались для противодействия противнику в случае прорыва его через боевые порядки обороны войск Западного фронта. Две остальные армии Резервного фронта, 24-я и 43-я, были расположены в обороне рядом с Западным фронтом от города Ельня до деревни Фроловка.

Брянский фронт, командующим которого был генерал-полковник А.И. Еременко, членом Военного Совета дивизионный комиссар П.И. Мазепов, начальником штаба генерал-майор Г.Ф. Захаров, в составе трех армий и оперативной группы занимал оборону по восточному берегу реки Десна от Фроловки до Путивля.

Брянский фронт имел задачу не допустить прорыва противника на орловско-тульском направлении.

В составе Западного, Брянского и Резервного фронтов в конце сентября было около 800 тысяч бойцов, 770 танков и 9150 орудий.

Наибольшее количество сил и средств находилось в составе войск Западного фронта.

Немецкая группа армий "Центр", командующим которой был генерал-фельдмаршал фон Бок, состояла из шести армий, .в том числе тр[ех] танковых арми[й].

В группе армий "Центр" находилось более 1 миллиона человек, 1700 танков и штурмовых орудий и 19 450 орудий и минометов.

Директивой Гитлера от 16 сентября и приказом фон Бока от 26 сентября на группу армий "Центр" возлагалась задача: прорвать оборону советских войск, окружить и уничтожить главные силы Западного, Брянского и Резервного фронтов и организовать преследование отходящих войск на московском направлении, обойти Москву танковыми армиями с юга и севера.

Наступление группы армий "Центр" поддерживалось 2-м воздушным флотом, которым командовал генерал-фельдмаршал Кессельринг.

Наступление назначалось на 30 сентября, 2 октября.

Всеми видами нашей разведки была обнаружена интенсивная подготовка противника к крупной наступательной операции на московском направлении, о чем Ставка Верховного Главнокомандования своевременно предупредила фронты, потребовав от них подготовиться к упорной обороне. В более невыгодном положении находился в это время Брянский фронт, который после неудачного своего наступления имел мало времени для организации обороны.

Общий замысел Ставки Верховного командования состоял в том, чтобы нанести врагу максимум потерь и не допустить его прорыва через обороняемые рубежи.

На средних и ближних подступах к Москве развернулась колоссальнейшая работа по созданию ряда оборонительных рубежей. По решению Государственного Комитета Обороны готовилась к обороне и Москва. На ее окраинах, улицах и площадях спешно возводились оборонительные сооружения.

Дни и ночи шла гигантская работа по строительству укреплений, в которых принимали участие сотни тысяч трудящихся Москвы, Московской, Калужской, Тульской, Брянской и Калининской областей.

Инженерные части готовились к устройству минных полей, к взрыву мостов и постановке всевозможных заграждений. Особо внимательно готовилась противовоздушная оборона Москвы, чтобы не допустить в столицу вражескую авиацию.

По решению Московского Городского Комитета партии формировались и обучались из числа москвичей многие сотни добровольных команд противовоздушной обороны и пунктов медицинской помощи. В городе и его окрестностях была введена строжайшая светомаскировка, маскировались важнейшие сооружения и камуфлировались здания.

Москва и ее окрестности превращались в непреодолимый военно-укрепленный лагерь.

Наступление войск началось 30 сентября ударом танковой армии Гудериана и 2-й армии по армиям Брянского фронта, на участке Жукова, Шостка; 2 октября противник нанес удары по войскам Западного и Резервного фронтов. Особо сильные удары из районов севернее Духовщина и Рославля.

Под эти удары попали 30-я и 19-я армии Западного фронта, 24-я и 43-я армии Резервного фронта.

Противнику удалось своими мощными ударами разбить оборону наших войск и быстро, прорваться в глубину расположения войск Западного и Резервного фронтов в общем направлении на Вязьму.

Крайне тяжелая обстановка сложилась к югу от Брянска, где 13-я и ...-я2 армии Брянского фронта оказались под угрозой окружения. Армия Гудериана устремилась к Орлу, в районе которого не было таких сил, которые могли бы отразить удар. 3 октября Орел был захвачен противником. Брянский фронт, будучи рассечен на ряде направлений, потерял свою боеспособность и, неся потери, разрозненными группировками отходил на восток. На тульском направлении создавалось угрожающее положение.

В это время оборона Западного и Резервного фронтов окончательно была разбита. Ударные группировки противника стремительно продвигались вперед и охватывали с юга и севера всю вяземскую группировку наших войск.

Для противодействия продвижению обходящей северной группировки противника командующий Западным фронтом приказал оперативной группе генерала Болдина нанести контрудар" но его действия не имели успеха.

К исходу 4 октября войска Западного фронта в составе: 19-й армии генерала Лукина, 16-й армии генерала Рокоссовского, 20-й армии генерала Ершакова, оперативной группы генерала Болдина и Резервного фронта в составе: 32-й армии генерала Вишневского, 24-й армии генерала Ракутина были окружены к западу от Вязьмы.

5, особенно 6 октября создалась серьезная опасность прорыва противника вдоль автострады Минск - Москва на Можайск и вдоль Варшавского шоссе на Малоярославец.

В связи с тем, что работы на Можайской линии обороны и на ближних подступах к Москве не закончились и эти оборонительные рубежи еще не были заняты нашими войсками, над Москвой нависла смертельная опасность. Враг имел возможность прорваться к Москве.

Государственный Комитет Обороны, Центральный Комитет нашей партии, Верховное Главнокомандование приняло ряд мер, чтобы приостановить противника, срочно занять оборонительные рубежи и в первую очередь Можайскую линию обороны.

Для занятия Можайской линии обороны в ночь на 7 октября началась переброска из резерва Ставки и соседних фронтов 14 стрелковых дивизий, 16 танковых бригад, более 40 артиллерийских полков и ряд[а] других частей.

Сил этих было конечно мало для создания надежной обороны, но тогда Ставка не располагала большими возможностями, а переброска войск с Дальнего Востока и других отдаленных районов явно запаздывала.

Большую работу по формированию добровольческих частей провели городские комитеты партии Москвы и Тулы. Эти добровольческие части мужественно дрались вместе с советскими войсками в сражениях под Тулой и битве под Москвой.

Вечером 6 октября в штаб Ленинградского округа3 мне позвонил Сталин и спросил, как обстоят дела под Ленинградом, что нового в действиях противника?

- Немцы прекратили свои атаки, - доложил я, - и по всему фронту переходят к обороне. Ведут систематический артиллерийский огонь по городу и бомбят его с воздуха...4 Нашей авиационной разведкой установлено большое движение мотомеханизированных и танковых колонн противника из района Ленинграда на юг. Видимо противник перебрасывает их на московское направление.

- Вам теперь в Ленинграде делать нечего, - сказал Сталин. - Оставьте за себя исполняющим должность командующего войсками Ленинградского фронта начальника штаба фронта генерала Хозина, а сами вылетайте в Москву. На московском направлении у нас серьезно осложнилась обстановка, особенно на участке Западного фронта.

Распростился с членами Военного Совета фронта А.А. Ждановым, А.Л. Кузнецовым, Т.Ф. Штыковым, Я.Ф. Капустиным и Н.В. Соловьевым, с которыми в критические дни обороны Ленинграда работали дружно, творчески и плодотворно. Этих товарищей сейчас в живых нет. Должен сказать, что это были выдающиеся деятели нашей партии и государства. Они сделали все, что можно было сделать для успешной борьбы с врагом, отстаивая город Ленинград, над которым висела смертельная опасность.

В Москву прилетел 7 октября и садился на Центральном аэродроме уже в сумерках. С аэродрома направился прямо в Кремль. Меня встретил генерал Власик - начальник охраны Сталина - и отвез прямо на квартиру Сталина.

Болея гриппом, Сталин работал на квартире. Поздоровавшись кивком головы, Сталин, указывая на карту, сказал: "Вот смотрите плоды командования Западного фронта."

В этих словах слышалась горечь переживаний, и я услышал нотку упрека за свою рекомендацию о назначении Конева командующим фронтом.

- Не могу добиться от Военного Совета Западного фронта доклада об истинном положении дел, - сказал мне Сталин. - Если Вы можете, поезжайте сейчас же в штаб Конева, тщательно разберитесь с обстановкой и позвоните мне в любое время ночи. Я буду ждать.

- Хорошо, товарищ Сталин, заеду в Генштаб возьму карты и, не задерживаясь, сейчас же еду в штаб Западного фронта.

Через 15 минут я был у начальника Генштаба Б.М. Шапошникова.

Внешне он выглядел очень плохо. Здороваясь, он сказал: "Только что звонил Сталин, приказал подготовить для Вас карту Западного направления. Карта сейчас будет. Командование фронтом находится там же, где был штаб Резервного фронта в августе месяце, когда проводилась Вами операция против Ельнинского выступа."

Через 5 минут принесли карту. Борис Михайлович угостил меня крепким чаем, бутербродами. Сказал, что крепко устал. Распрощавшись с Шапошниковым, я выехал в штаб Западного фронта.

В штаб Западного фронта прибыл поздно ночью. Дежурный доложил, что все руководство находится у командующего, куда я и прошел. В комнате командующего был полумрак, так как она освещалась стеариновыми свечами и только вокруг стола, за которым сидели И.С. Конев, В.Д. Соколовский и Н.А. Булганин. Вид у всех был переутомленный, чувствовалось, что сложившаяся обстановка на фронте серьезно повлияла на их общее состояние.

Здороваясь, я сказал, что приехал по поручению Сталина, чтобы разобраться с обстановкой и доложить о ней ему отсюда по телефону.

Булганин: "Я только что говорил со Сталиным, но ничего ему не мог доложить, так как сами еще не знаем, что происходит с войсками фронта, окруженными западнее и северо-западнее Вязьмы."

В эту минуту никого из них не хотелось расспрашивать - что произошло на фронте,

- так как видел, что они все потрясены событиями.

Я попросил начальника управления фронта5 генерал-лейтенанта Г.К. Маландина и начальника разведывательного отдела фронта полковника Корнеева уточнить ряд вопросов. За дорогу из Москвы в штаб фронта в машине мною была изучена в деталях общая обстановка на 30 сентября и разыгравшихся событий со 2 по 7 октября. То, что я узнал от Корнеева и Маландина, явилось лишь некоторым дополнением, уточнением.

Войска всех этих трех фронтов около полутора месяцев стояли в обороне и имели достаточно времени на подготовку и развитие обороны в инженерном отношении, на отработку всей системы огня и увязку тактического и оперативного взаимодействия.

В последних числах сентября разведка Верховного Главного Командования и фронтов имела полные данные о крупных сосредоточениях войск противника на московском направлении, что давало полное основание предполагать о готовящемся крупном наступлении немцев на Москву. И больше того, 27 сентября Ставка специальной директивой предупредила командующих фронтами Конева И.С., Буденного С.М. и Еременко А.И. о наступлении в ближайшие дни крупных сил противника на московском направлении.

Следовательно, внезапность наступления противника для войск Западного направления, как это имело место в начале войны - 22 июня 1941 года, полностью отсутствовала, а войска всех трех фронтов были заблаговременно подготовлены к встрече врага, имея в своем составе достаточно сил и средств, чтобы дать противнику надлежащий отпор.

Противник, произведя перегруппировку своих сил на московском направлении, превосходил силы Западного, Резервного, Брянского фронтов: по пехоте - в 1,4 раза, в танках - 2,2 раза, в орудиях и минометах - в 1,9. Такое соотношение сил сторон давало возможность обороне успешно вести борьбу с наступающим врагом и, во всяком случае, при таком соотношении сил оборона имела все необходимое, чтобы не дать себя разгромить и окружить основные свои группировки.

Но для этого нужна была правильная оценка сложившейся обстановки, правильное определение направлений подготовляемых главных ударов врага и своевременное сосредоточение своих главных сил и средств на тех участках и направлениях, где ожидается главный удар противника. Если этого не сделано, линейная оборона войск никогда не выдержит удара, так как противник на направлениях главных ударов создаст многократное превосходство.

Часть сил Резервного и Западного фронтов, избежав окружения и понеся большие потери, отходили туда, куда им позволяла обстановка.

Фронта обороны на Западном направлении фактически уже не было, образовалась ничем незаполненная большая брешь, которую нечем было закрыть, так как никаких резервов в руках командования Брянского, Западного и Резервного фронтов не было, нечем было и закрыть основные направления на Москву. Все пути на Москву по существу были открыты. Создалась крайне опасная обстановка, которой еще не было с самого начала войны, так как вопрос встал о Москве - столице нашей Родины.

Я спросил у командующего фронтом Конева, что он намерен предпринять в этой обстановке?

И.С. КОНЕВ: "Я приказал командующему 16-й армии Рокоссовскому отвести армию через Вязьму, сосредоточившись в лесах восточнее Вязьмы, но части армии были отрезаны противником и остались в окружении. Сам Рокоссовский со штабом армии сумел проскочить в районе Вязьма и сейчас находится в лесу восточнее Вязьма. Связи с Лукиным - командармом 19-й, Ершаковым - командармом 20-й у нас нет. Я не знаю в каком они положении. С группой Болдина связь также потеряна. Нет у нас связи и с соседними фронтами. В 22, 29 и 30-ю армии правого крыла фронта, которые меньше пострадали, послан приказ отходить на линию Волги, Ржев, Сычевка. Закрыть центральное направление на Москву фронт сил не имеет."

Было 2 часа 30 минут ночи. Я позвонил Сталину. Он не спал. Коротко доложив обстановку на Западном фронте, я сказал: "Главное сейчас заключается в том, что пути на Москву почти ничем не прикрыты, слабое прикрытие на Можайской линии не может гарантировать внезапное появление перед Москвой бронетанковых войск противника. Надо как можно быстрее стягивать на Можайскую линию обороны войска, откуда только можно, для спасения Москвы."

СТАЛИН: - Где сейчас 24-я и 32-я армии Резервного фронта, 16, 19 и 20-я и группа Болдина Западного фронта?

- В окружении северо-западнее Вязьма, - ответил я.

СТАЛИН: - Что Вы намерены делать?

- Выезжаю сейчас к Буденному, разберусь в обстановке и позвоню Вам.

СТАЛИН: - А Вы знаете, где штаб Буденного?

- Нет, не знаю. Буду искать где-то в районе Малоярославца.

СТАЛИН: - Хорошо, поезжайте и оттуда позвоните.

Подъезжая на рассвете к полустанку Обнинское (105 километров от Москвы), увидел двух связистов, тянувших кабель со стороны моста через реку Протва, я спросил: - куда тянете, ребята, связь?

- Куда приказано, туда и тянем, - ответил простуженным голосом солдат громадного роста, с густо заросшей бородой. Пришлось назвать себя и сказать, что я ищу штаб Резервного фронта и С.М. Буденного.

Подтянувшись, тот же солдат ответил: - Извините, мы Вас в лицо не знаем, так и ответили. Штаб фронта Вы уже проехали. Он два часа тому назад прибыл и остановился в домиках в лесу на горе, налево за мостом. Там охрана Вам покажет куда ехать.

- Ну, спасибо, друг, выручил, а то пришлось бы долго разыскивать, - ответил я солдату. Развернувшись обратно, через 10 минут я был в комнате Мехлиса, у которого находился начальник штаба фронта генерал Боголюбов. Мехлис говорил с кем-то по телефону и кого-то распекал.

На вопрос: "Где командующий?", - начальник штаба фронта Боголюбов ответил: "Неизвестно. Днем он был в 43-й армии. Боюсь, чего бы плохого не случилось с Семеном Михайловичем."

- А Вы приняли меры к его розыску?

- Да, послали офицеров, но офицеры еще не вернулись.

- Что известно из обстановки? - спросил я генерала Боголюбова.

Мехлис, обращаясь ко мне, спросил: "А Вы с какими задачами к нам?"

- Приехал к Вам по поручению Верховного разобраться в обстановке, - ответил я.

МЕХЛИС: - Вот, видите, в каком положении мы оказались. Сейчас собираю неорганизованно отходящих. Будем на сборных пунктах довооружать и формировать из них новые части.

Из разговоров с Боголюбовым я ничего не узнал о положении войск Резервного фронта и о противнике. Сел в машину и поехал через Малоярославец, Медынь в сторону Юхнова, имея в виду, что там на месте скорее выясню обстановку.

Проезжая Протву, разъезд Обнинское, я невольно вспомнил свое детство и юность. С этого разъезда меня 12-летнего парнишку отправляла мать к дальним своим родственникам в Москву - в ученье скорняжному делу.

Будучи уже мастером, после 4-х летнего обучения в мальчиках, я часто приезжал из Москвы в деревню к своим родителям, к друзьям детства и знакомым девушкам.

Всю эту местность, где развернулись события, я знал хорошо, так как в юные годы она была вдоль и поперек исхожена мной. В 10 километрах от Обнинское, где сейчас остановился штаб Резервного фронта, моя деревня Стрелковка Угодско-Заводского района, а там еще находится моя мать, моя сестра и ее четверо детей. Невольно возник вопрос: а что будет с ними, если туда придут фашисты? Как поступят они с матерью, сестрой и племянниками командующего фронтом? Конечно расстреляют или сожгут живыми. Видимо надо послать адъютанта вывезти их из деревни в Москву, которую мы будем защищать до последнего вздоха, но врагу не сдадим, нет, не сдадим!

Проехав до центра города Малоярославец, я не встретил ни одной живой души. Не то люди еще спали, не то уже бежали дальше в тыл страны. В центре, около здания Райисполкома, увидел две легковые машины типа "Виллис".

- Чьи это машины? - спросил я у спавшего шофера. Шофер проснувшись и часто заморгав, ответил: "Это машина Семена Михайловича, товарищ генерал армии."

- Где Семен Михайлович?

- Отдыхает в помещении Райисполкома.

- Давно вы здесь? - спросил я у шофера, который окончательно проснулся.

- Часа три стоим, не знаем куда нам ехать.

Войдя в Райисполком, я увидел дремлющего С.М. Будённого, видимо, более двух-трех суток небрившегося и осунувшегося.

С Семеном Михайловичем мы тепло поздоровались. Было видно, что он многое пережил в эти трагические дни.

- Ты откуда, - спросил Буденный.

- От Конева, - ответил я.

- Ну, как у него дела? Я более двух суток не имею с ним ни какой связи. - И далее: - Вот сижу здесь и не знаю, где мой штаб.

Я поспешил порадовать Семена Михайловича: "Не волнуйся твой штаб на 105 километре от Москвы, в лесу налево, за железнодорожным мостом через реку Протва. Там тебя ждут. Я только что разговаривал с Мехлисом и Боголюбовым. У Конева дела очень плохи. У него большая часть фронта попала в окружение и хуже всего то, что пути на Москву стали для противника почти ничем не прикрыты."

БУДЁННЫЙ: - У нас не лучше, 24-я и 32-я армии разбиты и фронта обороны не существует. Вчера я сам чуть не угодил в лапы противника между Юхновым и Вязьмой. В сторону Вязьмы вчера шли большие танковые и моторизованные колонны, видимо с целью обхода с востока.

- В чьих руках Юхнов? - спросил я Семена Михайловича.

- Сейчас не знаю, - ответил С.М. Буденный. - Вчера там было до 2 пехотных полков народных ополченцев 33-й армии, но без артиллерии. Думаю, что Юхнов в руках противника.

- Ну, а кто же прикрывает дорогу от Юхнова, на Малоярославец?

- Когда я ехал сюда, - сказал Семен Михайлович, - кроме трех милиционеров в Медыне никого не встретил. Местные власти из Медыни ушли.

- Поезжай в штаб фронта, - сказал я Семену Михайловичу разберись с обстановкой и доложи в Ставку о положении дел на фронте, а я поеду в район Юхнов. Доложи СТАЛИНу о нашей встрече и скажи, что я поехал в Калугу. Надо разобраться, что там происходит.

В городе Медынь, где по словам С.М. Буденного вчера он видел трех милиционеров, мы никого не обнаружили, за исключением старой женщины, которая что-то искала в доме разрушенном бомбой.

Мы спросили: - Бабушка, что Вы тут ищете?

Женщина стояла с широко раскрытыми, блуждающими глазами и растрепанными седыми волосами и ничего нам не отвечала.

- Что с Вами, бабушка? - Женщина молча начала копать, ничего не ответив на мой вопрос.

Откуда-то из-за развалин домов подошла другая полураздетая женщина с мешком, наполовину набитым какими-то вещами.

- Не спрашивайте ее, - сказала подошедшая женщина, - она Вам ничего не ответит, она с ума сошла от горя.

- От какого горя? - спросили мы подошедшую женщину.

- Позавчера на город налетела немецкая авиация, бомбила и стреляла с самолетов. Пострадало много людей. Мы все собирались отсюда уходить на Малоярославец. Эта женщина жила с маленьким[и] внуком и внучкой, пионерами в этом доме, во время налета авиации она стояла у колодца и набирала воду, на ее глазах бомба попала в дом. И вот все, что вы видете, осталось от него. Обломками дома где-то придавлены ее внучата. Вот и наш дом разрушен. Надо скорее уходить, да вот ничего не найду под обломками из обуви и одежды.

По щекам женщины катились слезы, но сама она была, видимо, твердая духом женщина.

Мы спросили, не заходили ли в город наши войска?

- Ночью на Малоярославец проехало несколько машин, а затем несколько повозок с ранеными и больше никого не было, ответила нам та же женщина.

Попрощавшись, мы поехали в сторону Юхнова, временами останавливаясь для осмотра впередилежащей местности, чтобы не въехать в логово врага.

Проехав километров 10 - 12, мы внезапно были остановлены в лесу вооруженными солдатами в комбинезонах и танкистских шлемах. Они сказали: "Дальше ехать нельзя, -и спросили, - кто вы будете?"

Мы назвали себя и в свою очередь спросили, где их часть.

- Здесь, в лесу, в 100 метрах стоит штаб бригады.

- Очень хорошо, - ответили мы. - Проведите нас .в штаб бригады. Я рад был, что здесь оказалась танковая бригада. Навстречу нам поднялся сидевший на пне невысокого роста подтянутый танкист в синем комбинезоне и с очками на фуражке.

Мне сразу показалось, что этого человека я где-то видел.

- Докладывает командир 17-й танковой бригады резерва Ставки - Троицкий.

- Троицкий! Вот не ожидал встретить Вас здесь. Очень рад, очень рад.

- Я тоже не думал, что встречу Вас здесь, товарищ генерал армии. Знал, что Вы командуете Ленинградским фронтом, а, что вернулись оттуда, не слыхал, - сказал комбриг Троицкий.

- Теперь под Ленинградом утихомирился противник, а я срочно вызван Верховным сюда. Ну, что у Вас тут делается, докладывайте скорее. Прежде всего, где противник?

Командир бригады Троицкий продолжал: "Противник занимает Юхнов. Его передовые части захватили мост на реке Утра. Посылал я разведку и на Калугу. В Калуге противника нет, но в районе Калуги идут напряженные бои. Там действует 5-я стрелковая дивизия и некоторые отошедшие части 43-й армии, но связаться с ними нам не удалось. Вверенная мне бригада находится в резерве Ставки. Стою здесь второй день и не получаю ни от кого никаких указаний. Вот все, что могу доложить".

- Спасибо, - сказал я товарищу Троицкому. - Этого пока вполне достаточно. Пошлите офицера связи в штаб Резервного фронта в район полустанка Обнинское, за мостом через реку Протва. Информируйте С.М. Буденного в обстановке.

Разверните на впереди лежащей местности часть бригады и организуйте оборону с целью прикрытия направления на Медынь. Через штаб Резервного фронта сообщите в Генштаб о полученном от меня указании и сообщите, что я поехал в Калугу в 5-ю стрелковую дивизию.

На этом мы распрощались, как старые боевые товарищи.

Тов. Троицкий мне хорошо был знаком по Халхин-Голу, где в 1939 году он был начальником штаба 11-й танковой бригады имени Яковлева, 11-я танковая бригада была грозой для японцев после их разгрома в районе горы Баин-Цаган, где под командованием Героя Советского Союза Яковлева разгромила 23-ю пехотную дивизию японцев, числящуюся в составе императорской гвардии.

В районе Калуги меня догнал на машине офицер штаба Резервного фронта и вручил телефонограмму начгенштаба Б.М. Шапошникова, в которой было сказано: "Верховный Главнокомандующий приказал Вам немедленно прибыть в штаб Западного фронта. Вы назначаетесь командующим Западным фронтом."

Развернув машину, мы тотчас же поехали в обратном направлении - в штаб Западного фронта.

Утром 10 октября я прибыл в штаб Западного фронта, который теперь располагался в 3 - 4 километрах северо-западнее Можайска.

В штабе работала комиссия Государственного Комитета Обороны в составе: Молотова, Ворошилова, Василевского, - разбираясь в причинах катастрофы войск Западного фронта. Я не знаю, что докладывала комиссия Государственному Комитету Обороны, но из разговоров с ее членами и по своему личному анализу, основными причинами катастрофы основных группировок Западного и Резервного фронтов являются:

- командование всех трех фронтов, будучи предупреждены Ставкой и заранее зная о сосредоточении крупных группировок немецких войск на их стратегическом направлении, не сумело проследить своей разведкой, в какие исходные районы и на какие направления выдвигаются главные группировки немецких войск, вследствие чего командование не сумело определить силу и направление подготовляемых противником ударов;

- точно не определив силу и направление подготовляемых ударов, командование фронтами своевременно не сосредоточило на угрожаемых направлениях необходимых сил и средств для построения там более глубокой обороны, особенно ее костяка - противотанковой обороны;

- командование фронтами не организовало мощной авиационной и артиллерийско-минометной контрподготовки, с тем чтобы нанести максимум поражения войскам противника перед наступлением, чем и ослабить силу его удара;

- сила удара немецких войск, сгруппированная на главнейших направлениях, значительно превосходила силу обороны войск фронтов, особенно в танках, авиации и механизированных войсках;

- когда произошел прорыв обороны фронтов, командование не сумело своевременно отвести из-под угрозы окружения 16, 19, 20, 24, 32-ю армии. В результате чего большая часть сил Западного фронта и часть сил Резервного фронта оказались в окружении и не имели возможности прорваться из окружения.

Во время комиссии ГОКО и моего разговора с ней вошел Булганин и сказал, обращаясь ко мне: "Только что звонил Сталин и сказал: как только прибудешь в штаб, чтобы немедля ему позвонил".

Я позвонил, по телефону ответил лично СТАЛИН.

СТАЛИН: - Мы решили освободить Конева с поста командующего фронтом. Это по его вине произошли такие события на Западном фронте. Командующим фронтом решили назначить Вас. Вы не будете возражать? .

- Нет, товарищ Сталин, какие же могут быть возражения, когда Москва в такой смертельной опасности, - ответил я Верховному.

СТАЛИН: - А что будем делать с Коневым?

- Оставьте его на Западном фронте моим заместителем, Я поручу ему руководство группой войск на калининском направлении. Это направление слишком удалено и мне нужно иметь там вспомогательные управления, - доложил я Верховному.

СТАЛИН: - Хорошо. В ваше распоряжение поступают оставшиеся части Резервного фронта, Можайской линии и резервы Ставки, которые находятся в движении к Можайской линии обороны. Берите скорее все в свои руки и действуйте.

- Хорошо. Принимаюсь за выполнение указаний, но прошу срочно подтягивать более крупные резервы, так как надо ожидать в ближайшее время наращивания удара немцев на Москву.

Войдя в кабинет, где работала комиссия, я передал ей свой разговор со Сталиным.

Разговор, который был до моего прихода, возобновился. Конев обвинял Рокоссовского в том, что он не отвел 16-ю армию, как было приказано в лес, восточнее Вязьмы, а отвел только штаб армии.

Рокоссовский сказал: - Товарищ командующий, от Вас такого приказания не было. Было приказание отвести штаб армии в лес восточнее Вязьмы, что и выполнено.

ЛОБАЧЕВ: - Я целиком подтверждаю разговор командующего фронтом с Рокоссовским. Я сидел в это время около него.

С историей этого вопроса, сказал я, можно будет разобраться позже, а сейчас, если комиссия не возражает, прошу прекратить работу, так как нам нужно проводить срочные меры. Первое: отвести штаб фронта в Алабино; второе: товарищу Коневу взять с собой необходимые средства управления и выехать для координации действий группы войск на калининское направление; третье: Военный совет фронта через час выезжает в Можайск к командующему Можайской обороной Богданову, чтобы на месте разобраться с обстановкой на можайском направлении.

Комиссия согласилась с моей просьбой и уехала в Москву.

Мы с членом Военного совета Булганиным через пару часов были в Можайске и вели разговор с С.И. Богдановым. Он доложил, что на подступах к Бородино ведет бой 32 стрелковая дивизия, усиленная танковой бригадой, с передовыми частями противника, 32-й дивизией командует полковник В.И. Полосухин, весьма опытный и организованный командир. Дав необходимые указания С.И. Богданову, мы выехали в штаб фронта.

Остановившись временно в лагерных домиках Алабино, штаб фронта немедленно приступил к организационно-оперативной работе, а работа предстояла большая. Нужно было:

срочно создать прочную оборону на рубеже Волоколамск, Можайск, Малоярославец, Калуга, чтобы задержать здесь противника; развить оборону в глубину, сосредоточить там вторые эшелоны и резервы фронта, с тем, чтобы можно было ими маневрировать для усиления уязвимых мест обороны; организовать непрерывную наземную и воздушную разведку противника и твердое управление войсками фронта, без чего нельзя вести успешные оборонительные действия; организовать материально-техническое обеспечение войск фронта; организовать партийно-политическую работу в войсках, чтобы поднять политико-моральное состояние воинов и веру их в свою силу, в то, что противник будет разбит на подступах к Москве, и мы ни при каких обстоятельствах не пропустим врага к Москве.

Дни и ночи шла в войсках напряженная работа. Люди от усталости и бессонницы буквально валились с ног, но движимые чувством личной ответственности за судьбу Москвы, за судьбу Родины, следуя указаниям Центрального Комитета Партии и Верховного командования, проводили работу по созданию обороны войск фронта на подступах к Москве.

На Волоколамское направление мы направили штаб и командование 16-й армии во главе с "Рокоссовским, Лобачевым и Малининым. В состав 16-й армии включались новые соединения, так как ранее бывшие в 16-й армии соединения полностью остались в окружении северо-западнее Вязьма.

5-я армия под командованием Л.А. Говорова формировалась на можайском направлении, 43-я армия под командованием К.Д. Голубева - на малоярославском направлении, 49-я армия под командованием И.Г. Захаркина - на калужском направлении.

Всех этих командующих я хорошо знал как опытных командиров и полностью им доверял. Знал, что они с вверенными им войсками сделают все возможное, чтобы не пропустить врага на Москву, над которой нависла серьезная опасность.

Здесь же я должен отметить хорошо сколоченный штаб фронта во главе с В.Д. Соколовским и особенно неутомимую и плодотворную работу по обеспечению устойчивого управления войсками фронта со стороны начальника войск связи фронта генерала Н.Д. Псурцева, который сейчас трудится на посту министра связи Советского Союза.

В тылу войск первого эшелона Западного фронта проводились большие инженерно-саперные работы по развитию обороны в глубине, на основных направлениях подтягивались резервы Ставки, строились противотанковые районы на всех танкоопасных направлениях.

Следует сказать, что в это время войск фронта в составе вновь формируемых 16, 5, 43 и 49-й армий было всего лишь около 90 тысяч человек. Этих сил было недостаточно для сплошной обороны, поэтому мы решили в первую очередь занять главнейшие направления: волоколамское, истринское, можайское, малоярославское, калужско-подольское. На этих же направлениях сосредоточивались и основные артиллерийские и противотанковые средства.

Штаб фронта из Алабино перешел в Перхушково, где до войны располагались курсы Политработников. Отсюда потянулись телефонно-телеграфные провода к наземным и воздушным силам фронта. Сюда подтянулись провода Ставки Верховного Главнокомандования.

Создавайся новый Западный фронт, на который возлагалась историческая миссия -оборона Москвы - столицы нашей социалистической Родины.

ЦК партии и вся наша партия развернула большую работу по разъяснению советскому народу о создавшемся тяжелом положении и нависшей непосредственной опасности над Москвой. Центральный Комитет партии призвал советский народ к решительной борьбе со всяким благодушием, паникой и к тому, чтобы с честью выполнить свой долг перед Родиной. Советские воины призывались к стойкости и мужеству, драться до последней капли крови, но не пропустить врага на Москву.

В тылу войск противника, в районе западнее Вязьмы, в это время все еще героически дрались окруженные войска 19, 16, 20, 24 и 32-й армий и опергруппа Болдина, пытаясь прорваться на соединение с войсками Красной Армии. Но время командованием Западного и Резервного фронтов было упущено и их попытки прорыва были безуспешны. Командование фронтом и Ставка помогали окруженным войскам в их борьбе авиационной бомбежкой противника, сбрасыванием продовольствия и боеприпасов. Но ни фронт, ни Ставка тогда большего ничего не могли сделать для окруженных войск в их тяжелой обстановке.

Упорная и героическая борьба окруженной группировки задержала главные силы противника на значительное время, и мы воспользовались им, чтобы лучше подготовить оборону для отражения ожидаемых ударов врага на Москву.

13 октября противник бросил значительные силы на всех* оперативно важных направлениях к Москве. Разгорелись с новой силой сражения. В это время ЦК партии и ГОКО приняли решение срочно эвакуировать из Москвы в Куйбышев некоторые учреждения ЦК партии, правительства и весь дипломатический корпус, также вывезти на всякий случай особо важные государственные ценности.

Все эти мероприятия москвичи встретили с полным пониманием, но, как говориться, "в семье не без урода", нашлись и в Москве трусы, паникеры и шкурники, которые бросились из Москвы во всех направлениях, распространяя панические слухи о неизбежной сдаче Москвы врагу.

С целью мобилизации войск и населения Москвы на отпор врагу, а также в целях пресечения возникшей в Москве 16 октября паники Государственный Комитет Обороны 19 октября принял постановление о введении в Москве и прилегающих к ней районах осадного положения.

В постановлении говорилось: "Сим объявляется, что оборона столицы на 100 - 120 километров западнее Москвы, поручена командующему Западным фронтом генералу армии Жукову...

... Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду Военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка расстреливать на месте".

Военный совет Западного фронта обратился к войскам фронта со следующим воззванием:

"Товарищи! В грозный час опасности для нашего государства жизнь каждого воина принадлежит отчизне. Родина требует от каждого из нас величайшего напряжения сил, мужества, геройства и стойкости. Родина зовет нас стать нерушимой стеной и преградить путь фашистским ордам к родной Москве. Сейчас, как никогда, требуется бдительность, непреклонная воля к победе и готовность к самопожертвованию ..."

Ввиду растянутости фронта, а также возникшей трудности с управлением войскам и Калининской группировки, по моей просьбе Ставка приказала 22, 29 и 30-ю армии выделить из состава Западного фронта и объединить их под командованием вновь формируемого Калининского фронта. Во главе фронта был поставлен генерал-лейтенант И.С. Конев, член Военного совета Д.С. Леонов, начштаба И.И. Иванов.

Брянский фронт, во главе которого стоял генерал-лейтенант А.И. Еременко, был также в крайне тяжелом положении. Большинство войск фронта находилось в окружении и пробивалось на восток, неся большие потери. Героическими усилиями 23 октября армиям Брянского фронта с большими потерями удалось вырваться из окружения и отойти на линию Белев, Мценск, Поныри, Льгов, а 30 октября фронт отошел на линию Дубно, Плавок, Верховье, Ливна, Касторное.

Преследуя отходящие войска Брянского фронта, передовые части армии Гудериана 29 октября подошли к городу Тула, где были остановлены.

Вооруженные отряды рабочих города Тулы вместе с отошедшими частями 50-й армии мужественно дрались на ближних подступах к городу Тула, но не пропустили противника в город.

Особое упорство и мужество при защите Тулы проявил Тульский рабочий полк во главе с командиром полка капитаном А.П. Горшковыми комиссаром ГА. Агеевым. Этот полк понес большие потери, но не пропустил врага в свой родной город.

10 ноября 1941 года 50-я армия и оборона города Тулы были переданы Западному фронту. Брянский фронт был расформирован, а его 3-я и 13-я армии были переданы Юго-Западному фронту. Фронт обороны Западного фронта значительно расширился.

В начале ноября 2 танковые дивизии и танковая бригада 2-й танковой армии Гудериана пыталась прорваться в город Тула, но их лобовые атаки были отражены. Тогда Гудериан решил обойти Тулу с юго-востока и востока через Сталиногорск, Венев, но и здесь, встретив упорное сопротивление, его войска были остановлены.

На Волоколамском направлении с упорством дрались части вновь созданной 16-й армии. Здесь особенно отличились части 316-й стрелковой дивизии под командой генерала И.В. Панфилова, а также курсантский полк, при поддержке трех противотанковых артполков, под командой полковника С.И. Младенцева. В начале на волоколамском направлении наступал 5-й немецкий армейский корпус, а затем был дополнительно введен в сражение 46-й танковый корпус, а несколько позже еще один мотокорпус. Ценою больших потерь противник занял город Волоколамск, оттеснив части 16-й армии на рубеж восточнее города.

На можайском направлении наступал 40-й мотокорпус, поддержанный большой группой танков и авиации.

Здесь особое упорство проявила 32-я стрелковая дивизия под командованием полковника В.И. Полосухина, которую поддерживали 18-я и 19-я танковые бригады.

Ведя неравный бой, 5-я армия 18 октября вынуждена оставить Можайск и отойти на рубеж Дорохове, западнее Кубинки.

На малоярославецком направлении наступали части 12-го армейского и 57-го мотокорпуса. На подступах к Малоярославцу героически дрались части 312-й стрелковой дивизии под командой полковника Смирнова, Подольское пехотное училище, усиленное четырьмя артиллерийскими полками, тремя дивизионами реактивных минометов и тремя огнеметными ротами. В районе города Медынь действовала 17-я танковая бригада полковника Троицкого. В районе Боровска героически встретили врага 110-я дивизия, 151-я мотострелковая бригада и 127-й танковый батальон.

Ценою больших потерь противнику удалось оттеснить наши части в начале на реку Протва, а затем на реку Нара, но прорвать фронт обороны враг нигде не смог.

Ставка подкрепила в это тяжелое время Западный фронт 33-й армией (ополченцы города Москвы) под командованием генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова, 33-я армия заняла оборону в промежутке между 5-й и 43-й армиями. Южнее Наро-Фоминска по реке Нара, по восточному берегу, заняла оборону 43-я армия.

На рубеже западнее Серпухов, восточнее Таруса, Алексин заняла оборону 49-я армия.

Укрепившись на вышеуказанном рубеже, войска фронта были полны решимости во всеоружии встретить атаки противника.

Войска вновь созданного Западного фронта многому научились за три недели сражений. В частях проводилась большая воспитательная партийно-политическая работа, основой которой был обмен опытом лучших способов уничтожения врага, популяризация индивидуального и массового героизма и боевой доблести частей и соединений.

В районе обороны строилась глубоко эшелонированная противотанковая оборона, противотанковые опорные пункты и противотанковые районы.

Войска пополнялись личным составом, вооружением, боеприпасами, инженерными средствами, имуществом связи и материально-техническими средствами, которые давала нам Родина для обеспечения защитников Москвы.

Ставка передавала фронту из своих резервов дополнительные соединения стрелковых и танковых войск, сосредоточивая их за правым и левым крылом войск фронта. Большая часть войск сосредоточивалась на волоколамско-клинском и истринском направлениях, где нами ожидался главный удар бронетанковых группировок противника. Подтягивались резервы в район Тула, Серпухов, где также ожидался удар 2-й танковой армии Гудериана.

1 ноября я был вызван в Ставку. СТАЛИН сказал: "Мы хотим провести в Москве кроме торжественного собрания по случаю Октябрьской годовщины и военный парад. Как Вы думаете - обстановка на фронте позволит нам провести эти торжества?"

Я ответил: "В ближайшие дни противник не в состоянии начать большое наступление, он понес в предыдущих сражениях значительные потери и сейчас занят пополнением и перегруппировкой войск на можайское направление с других участков. Что касается его авиации, то она может и наверняка будет действовать. Для противодействия авиации противника необходимо усилить ПВО и подсадить к Москве дополнительно истребительную авиацию с соседних фронтов. Проведение в настоящее время парада войск в Москве крайне желательно. Это поднимет дух войск и всего советского народа безусловно верящих в то, что Москву мы удержим при любых обстоятельствах. Это мероприятие будет иметь и большое международное значение."

Парад войск на Красной площади был проведен и все обошлось благополучно.

10 ноября у меня состоялся не совсем приятный разговор со Сталиным. СТАЛИН спросил у меня: - Как ведет себя противник?

Я ответил: - Заканчивает сосредоточение своих ударных группировок и видимо в скором времени перейдет в наступление.

СТАЛИН: - Где Вы ожидаете главный удар противника?

- Более мощный удар ожидаем из района Волоколамск - Ново-Петровское. Армия Гудериана, видимо, ударит в обход Тулы на Каширу, - ответил я.

СТАЛИН: - Мы с Шапошниковым считаем, что нужно сорвать готовящийся удар противника своими упреждающими контрударами. Один контрудар нужно нанести в обход Волокаламска с севера, другой из района Серпухова вдоль реки Протва во фланг 4-й армии немцев. Видимо, там собираются крупные силы, чтобы ударить на Москву.

- А какими же силами, товарищ Сталин, мы будем наносить эти контрудары? Во фронте свободных сил нет. У нас имеются силы только для обороны, - ответил я.

СТАЛИН: - В районе Волоколомска используйте правофланговые соединения армии Рокоссовского, танковую дивизию и конницу, которая находится в районе Клина. В районе Серпухова используйте 2-й корпус Белова, танковую дивизию Гетмана и часть сил 49-й армии.

- Этого делать сейчас нельзя, товарищ Сталин, - ответил я. - Мы не можем бросать на сомнительные контрудары последние резервы фронта. Нам нечем будет подкрепить оборону войск армий, когда противник перейдет в наступление своими ударными группировками.

СТАЛИН: - У Вас во фронте б армий. Разве этого мало?

Я ответил, что фронт обороны войск Западного фронта сильно растянулся, с изгибами он достиг в настоящее время до 500 километров. У нас очень мало резервов в глубине, особенно в центре фронта.

СТАЛИН: - Вопрос о контрударах считайте решенным. План сообщите сегодня вечером.

Я еще раз пытался доказать Сталину целесообразность контрударов единственными резервами, сославшись на неудобную местность севернее Волоколамска.

Сталин положил трубку и разговор был окончен.

Тяжело на сердце отозвался этот разговор с Верховным и, конечно, не потому, что не посчитался с моим мнением, а потому, что Москва, которую бойцы поклялись защищать до последней капли крови, находилась в смертельной опасности, а нам безоговорочно приказано бросить на сомнительные контрудары последние резервы, израсходовав которые нам нечем будет укреплять слабые участки обороны.

Через 15 минут ко мне зашел Булганин и с порога сказал:

- Ну, и была мне сейчас головомойка от Сталина.

- Какая?

- Сталин сказал, что Вы там с Жуковым зазнались. Мы, говорит, и на Вас управу найдем.

И далее: - Сталин потребовал от меня, чтобы я сейчас же шел к тебе и вместе организовали контрудары.

- Ну, что же, садись, давай вызывать Соколовского и надо предупредить Рокоссовского. Через пару часов штаб фронта дал приказ Рокоссовскому и Белову о проведении контрударов, о чем мы и донесли в Ставку.

Конечно, из этих контрударов, где главным образом действовали кавдивизии, ничего серьезного не получилось, их сила была незначительна, чтобы оказать влияние на ударные

группировки. Соединения участвовавшие в контрударах понесли потери и в нужный момент они не оказались там, где им надлежало быть.

Противник ударами своей авиации и контратакой танков нанес потери нашей контрударной группе и, обойдя ее, ударил в стык Калининского и Западного фронтов. Контрудар в районе Серпухова тоже ничего существенного не дал, а когда началось наступление армии Гудериана в обход Тулы и на Каширу, пришлось с большими трудностями выводить из боя кавалерийский корпус Белова и танковую дивизию Гетмана и форсированным маршем перебрасывать их в район Каширы.

Для продолжения своего генерального наступления на Москву, гитлеровское командование к 15 ноября 1941 года сосредоточило против войск Западного фронта 51 дивизию, в том числе 13 танковых и 7 моторизованных, хорошо укомплектованных личным составом, танками, артиллерией и боевой техникой.

На волоколамско-клинском и истринском направлениях наступали 3-я и 4-я танковые группы в составе 7 танковых, 2 моторизованных и 6 пехотных дивизий, при поддержке 1940 орудий и мощной авиационной группы.

На тульско-каширском направлении ударная группа немецких войск состояла из 24 и 47-го моторизованного, 53 и 43 армейских корпусов, общей численностью 9 дивизий, в том числе 4 танковых при поддержке мощной авиагруппы.

4-я полевая армия развернулась на звенигородском, кубинском, наро-фоминском, подольском и серпуховском направлениях.

На этих направлениях действовало около 6 армейских корпусов.

В задачу 4-й армии ставилось: сильными ударами сковать войска обороны Западного фронта, ослабить их, а затем ударить в центре фронта на Москву.

Свое "генеральное наступление" немцы повторно начали 15 ноября ударом по 30-й армии Калининского фронта, которая имела весьма слабую оборону. Главные ее силы были расположены севернее реки Шоша на калининском направлении по стыку 16-й армии Западного фронта, находившегося южнее веки Шоша. Вот в это то уязвимое место и ударил противник, частью сил он нанес удар по правому флангу 16-й армии в районе Теряева Слобода. Оборона 30-й армии не выдержала и рассыпалась. Против 30-й армии и правого фланга 16-й армии противник бросил более 300 танков, которым противостояло всего лишь 56 легких танков со слабым вооружением.

Вражеские войска с утра 16 ноября начали стремительно развивать удар на Клин, что сразу же осложнило положение на клинском направлении. 16 ноября противник нанес мощный удар из района Волоколамска и на истринском направлении, где наступали 2 танковые и 2 пехотные дивизии. Развернулись ожесточенные сражения. Особенно упорно дрались 316, 78, 18-я стрелковые дивизии, 1-я гвардейская, 23, 27, 28-я отдельные танковые бригады и кавалерийская группа генерала Л.М. Доватора. На истринском направлении противник против наших 150 танков и 767 орудий бросил 400 танков и 1030 орудий.

17 ноября 30-я армия Калининского фронта в ее полуразбитом состоянии была Ставкой передана Западному фронту, вследствие чего оборона Западного фронта еще больше расширилась на север, включительно до Московского моря.

Вместо отстраненного Ставкой генерала Хоменко, командующим 30-й армией был назначен более опытный генерал Д.Д. Лелюшенко.

Бои 16 - 18 ноября были тяжелыми для нас. Враг, не считаясь с потерями, лез напролом, стремясь любой ценой прорваться к Москве своими танковыми клиньями. Но наша глубоко эшелонированная артиллерийская и противотанковая обороны, во взаимодействии с танковыми бригадами и стрелковыми дивизиями, жгла и расстреливала танки, но прорыва обороны фронта не допустила.

Многими тысячами трупов врага устилались поля сражений, но врагу нигде не давали прорваться к Москве, 16-я армия медленно отступала на заранее подготовленные и занятые артиллерией рубежи, где вновь упорно дралась, отражая яростные атаки немцев.

В Москве, по-прежнему, работали Государственный Комитет Обороны, часть руководящего состава ЦК партии и Совнаркома. Рабочие Москвы упорно трудились по 12 - 15 часов в сутки, обеспечивая фронты, оборонявшие Москву, оружием и боевой техникой, ремонтируя стрелковое, бронетанковое и прочее вооружение. Громаднейшее количество мужчин и женщин - москвичей ушло в действующую армию сражаться в рядах ополченческих дивизий. Те, кто не мог идти с оружием в руках защищать Москву, рыли противотанковые рвы на подступах к Москве, строили оборонительные рубежи, дежурили в местной противовоздушной обороне, на крышах зданий, ожидая налета вражеской авиации, чтобы бороться с зажигательными бомбами, многие мужчины и женщины отдавали свою кровь для раненых.

Не помню точно числа, это было после тактического прорыва немцев на участке 30-й армии Калининского фронта и на правом фланге армии Рокоссовского, кажется, что 19 ноября, мне позвонил Сталин и сказал: "Вы уверены в том, что мы удержим Москву? Я говорю Вам это с болью в душе. Говорите честно, как коммунист.

- Если будут в скором времени подтянуты резервы в район Клина и южнее, - Москву безусловно удержим. Нужно еще не менее 2 армий и хотя бы 200 танков, - ответил я.

СТАЛИН: - Это не плохо, что у Вас такая уверенность. - И далее: - Позвоните Шапошникову и договоритесь, куда сосредоточивать две резервные армии, которые Вы просите. Они у нас будут готовы в конце ноября. Через 30 минут мы договорились с Борисом Михайловичем, что формируемую 1-ю ударную армию сосредоточить в районе Яхрома, а 10-ю армию - в районе Рязани. Эти мероприятия Верховного еще выше подняли настроение руководящего состава фронта.

На тульском направлении противник перешел в наступление 18 ноября.

На веневском направлении, где оборонялись сильно ослабленные 413-я и 219-я стрелковые дивизии 50-й армии, наступали 3, 4, 17 и 18-я танковые дивизии, 10-я и 29-я моторизованные и 2 пехотные дивизии, а всего восемь немецких дивизий против двух советских.

Прорвав оборону, противник захватил район Болохово, Дедилово. В район Узловая нами были спешно брошены 239 стрелковая и 41 кавдивизия. Ожесточенные сражения, полные массового героизма наших войск, не прекращались здесь ни днем, ни ночью. Особенно упорно дрались части 413 стрелковой дивизии.

21 ноября Узловая и Сталиногорск были заняты главными силами танковой армии Гудериана. В направлении Михайлов наступал 47-й моторизованный корпус противника. Создалась очень сложная обстановка.

Военный совет фронта принял решение:

Каширский боевой участок занять 112 танковой дивизией под командой полковника А.Л. Гетмана (сейчас генерал армии); Рязанский боевой участок 17-й танковой бригадой полковника Троицкого и другими частями; Зарайск - 9-й танковой бригадой, 35-м и 127-м отдельными танковыми батальонами; Лаптевский - 510-м стрелковым полком, усиленным ротой танков.

23 ноября развернулись тяжелые бои за город Венев. 25 ноября, обойдя Венев, 17-я танковая дивизия Гудериана подходила своими передовыми частями к району Кашира, где заканчивал сосредоточение усиленный 1-й кавалерийский корпус Белова, переброшенный из района Серпухов.

26 ноября 3-я танковая дивизия противника перерезала железную дорогу и шоссе Тула -Москва севернее Тулы.

27 ноября 1-й кавалерийский корпус генерала Белова, 112-я танковая дивизия полковника Гетмана и ряд других частей фронта отразили все атаки противника в районе Кашир и отбросили их на юг в сторону Морвес. В район Кашира на усиление 1-го кавалерийского корпуса Белова были дополнительно переброшены 173 стрелковая дивизия и 15-й гвардейский минометный полк.

28 ноября корпус Белова во взаимодействии [с] 112 танковой дивизией, 125-м танковым полком, 173 стрелковой дивизией и другими частями нанесли контрудар по 17-й танковой дивизии Гудериана и отбросили ее на юг на 10 - 15 километров.

В районе Кашира, Морвес до 30 ноября шли напряженные сражения и враг нигде не мог получить успеха. Командующий немецкой 2-й танковой армией Гудериан, убедившись в невозможности сломить упорное сопротивление советских войск в районе Кашира, Тула и пробиться в сторону Москвы, отдал приказ о переходе войск его армии к обороне.

Советские войска мужественно отразили здесь все удары врага и нанесли ему большие потери, не пропустив в сторону Москвы.

Перед нашими войсками в районе Тулы открывались большие и радостные перспективы, о чем будет сказано ниже.

Значительно хуже шли дела на северном крыле фронта в районе Истра - Клин -Солнечногорск.

23 ноября танки противника ворвались в Клин. Завязались тяжелые бои. Чтобы не подвергать части 16-й армии угрозе окружения, в ночь на 24 ноября их пришлось отнести на следующий тыловой рубеж. Противник 24 ноября полностью занял город Клин. В связи с потерей Клина, образовался разрыв между 16-й и 30-й армиями, прикрываемый слабой группой войск фронта.

25 ноября 16-я армия Рокоссовского сдала противнику и Солнечногорск. Создалось тревожное положение. В район Солнечногорска, в распоряжение командарма Рокоссовского, Военный совет фронта перебрасывал все, что мог с других участков фронта, включительно до групп солдат с противотанковыми ружьями, отдельные группы танков, артиллерийские батареи, зенитные дивизионы ПВО страны, позаимствованные у командующего ПВО страны Громадина, с тем, чтобы хотя бы временно задержать здесь противника до прибытия сюда 7-й дивизии из района Серпухова, 2-х танковых бригад и двух противотанковых артполков из резерва Ставки.

Вечером 29 ноября, воспользовавшись слабой обороной моста через канал Москва -Волга, танковая часть противника захватила мост в районе Яхрома и прорвалась за канал. Здесь она была остановлена подошедшими передовыми частями 1-й ударной армии, которой командовал генерал-лейтенант В.И. Кузнецов, и после напряженного боя отброшена обратно за канал.

В первых числах декабря, по характеру действий, силе ударов и динамичности действий всех группировок немецких войск, чувствовалось, что противник уже выдыхается и на серьезные наступательные действия у него нет ни сил, ни средств.

Из опроса пленных было установлено, что моральное состояние немецких войск ухудшилось и никто не верит в возможность захвата Москвы.

Войска фронта понесли тоже большие потери, переутомились, по они нигде не дали прорвать оборону, не дали себя окружить и, воодушевленные призывами партии, удесятерили свои силы в борьбе с врагом на подступах к Москве.

1 декабря гитлеровские войска неожиданно для нас прорвались в центре фронта на стыке 5-й и 33-й армий и двинулись по шоссе на Кубинку, по у деревни Акулово их встретила 32-я стрелковая дивизия своим артиллерийским огнем.

Подорвавшись на минных полях и понеся большие потери от огня, танки противника повернули на Голицино, где они были окончательно разгромлены резервом фронта и подошедшими частями 5-й и 33-й армий.

4 декабря этот прорыв противника был полностью ликвидирован. На поле боя враг оставил более 10 тысяч убитыми и 50 разбитых танков.

Это была последняя попытка гитлеровцев прорваться па Москву.

И так окончательно провалилось, так называемое, "генеральное наступление" немецких войск на Москву под кодовым наименованием "Тайфун".

За 20 дней сражения немцы потеряли на подступах к Москве более 155 тысяч убитыми, ранеными и тяжело обмороженными, около 800 танков, не меньше 300 орудий, сбито и уничтожено до 1500 самолетов.

Тяжелые потери, провал плана "молниеносного окончания войны", незавершенность ни одной стратегической цели породили в немецких войсках упадок духа и сомнение в успешном исходе начатой войны. Фашистское военно-политическое руководство было обескуражено и скомпрометировано.

Советские войска, воодушевленные успехами обороны, переходили без всякой паузы в контрнаступление.

В некоторых военно-исторических разработках пытаются утвержадать, что в цикл операций "Битва под Москвой" не входят октябрьские сражения Западного, Брянского и Резервного фронтов и что противник был, якобы, полностью остановлен на, так называемой, "Можайской линии обороны". Для наступления на Москву противнику будто бы пришлось готовить новую "генеральную наступательную операцию".

С подобными утверждениями согласиться никак нельзя.

Октябрьская операция немецких войск на можайском направлении под кодовым наименованием "Тайфун" преследовала цель разгромить советские войска на можайском направлении, взять Москву. По форме и способу действий эту стратегическую цель противник намеревался выполнить методом двойного охвата, а именно первое окружение и разгром советских войск планировалось произвести в районах Брянск, Вязьма; второе окружение и захват Москвы замышлялось произвести путем глубокого обхода бронетанковыми войсками Москвы с северо-запада через Клин и с юга через Тулу, Каширу, замкнув "клещи" стратегического окружения в районе Ногинска.

В начале октября, использовав ошибки фронтов и пользуясь своим превосходством, противник полностью достиг своей ближайшей стратегической цели.

Что касается дальнейшей стратегической цели - взятие Москвы, ее выполнение вследствие задержки главных сил противника по борьбе с упорно оборонявшимися окруженными советскими войсками (19, 16, 20, 24, 32 армиями и группой Болдина) в районе Вязьма, а также наступавшим осенним бездорожьем задержалось до ноября месяца.

В ноябре месяце операция "Тайфун" без изменения формы способа выполнения дальнейшей стратегической цели продолжалась, но разбившись на подступах к Москве о непоколебимую стойкость защитников Москвы, осталась невыполненной.

Ссылки авторов на то, что гитлеровцам в ноябре месяце пришлось произвести значительные пополнения войск и некоторую перегруппировку танковых войск на своем левом крыле, то, как известно, эти мероприятия являются обычными во всех крупных наступательных операциях и не могут служить факторами, определяющими начало и конец стратегической операции.

Контрнаступление советских войск под Москвой назревало и подготовлялось в ходе оборонительных сражений, когда гитлеровские войска не смогли сломать оборону советских войск на подступах к Москве и, понеся громаднейшие потери, настолько истощились, что даже не выдерживали контрударов наших войск.

Контрнаступление советских войск под Москвой не является отдельной, самостоятельной операцией. Оно явилось следствием и продолжением успешных контрударов на флангах фронта.

Использовав благоприятные условия, сложившиеся для наших войск в районе Москвы, Ставка одновременно с Западным фронтом приказала перейти в контрнаступление войскам Калининского фронта и правому крылу Юго-Западного фронта.

Истощенные и переутомленные немецкие войска сильно растянулись по фронту и не имели резервов. Их коммуникации растянулись в глубину более чем на 1000 километров и находились под постоянными ударами наших партизанских отрядов, которые своими героическими действиями срывали снабжение немецких поиск, работу тыловых органон и наносили большой удар противнику.

Советские войска в ходе битвы под Москвой тоже понесли большие потери, но они все время получали от Родины необходимую помощь для продолжения борьбы и сохранили до конца оборонительных сражений свою боеспособность. Верховное Главнокомандование в конце ноября - начале декабря, по согласованию с Военным советом Западного фронта, сосредоточило северо-западнее Москвы и восточнее канала Москва - Волга 1-ю ударную армию и несколько стрелковых соединений, из которых вскоре образовалась 20-я армия. В районе Рязани к этому времени была сосредоточена 10-я армия.

Особенно большую помощь в битве за Москву войскам Западного фронта оказывали москвичи. Кроме большой материально-технической помощи Москва питала войска духовно, поддерживая в них боевую бодрость духа и уверенность в скорой победе над врагом.

Войска хорошо знали, как самоотверженно трудятся москвичи, для того чтобы потеплее одеть, обуть, хорошо накормить бойца и дать достаточно оружия, чтобы подкрепить боевую доблесть войск, и на эту теплую материнскую заботу бойцы отвечали: "Нам отступать некуда, позади нас Москва".

Контрнаступлению советских войск под Москвой предшествовали контрудары наших войск под Ростовом на Дону и Тихвином, где противник понес большие потери и был отброшен па значительное расстояние.

Кроме физических потерь, которые ослабили боеспособность фашистских войск, в войсках противника резко понизилось их общее политико-моральное состояние, которое усугублялось тем, что гитлеровское военно-политическое руководство, надеясь на осуществление плана "молниеносной войны", своевременно не позаботилось о подготовке своих войск к зиме, вследствие чего немецкие солдаты десятками и сотнями гибли и получали инвалидность от обмораживания, что не могло не отразиться на их боеспособности.

Советский народ и его Вооруженные Силы уже пережили самое тяжелое время.

Советские войска остановили противника под Ленинградом и сорвали план Гитлера, рассчитанный на соединение с финскими вооруженными силами. Перейдя в контрнаступление в районе Тихвина, разгромили там противника и заняли город Тихвин.

На юге страны войска Южного фронта в это же время перешли в контрнаступление и заняли Ростов па Дону.

Широко рекламированное "генеральное наступление" на Москву провалилось с треском, не достигнув цели. После разгрома немцев под Москвой, не только рядовые немцы, но и многие офицеры и генералы убедились в могущественной силе Советского государства. Убедились в том, что советские Вооруженные Силы являются для них непреодолимой силой, способной не только отстоять свою Родину, по и нанести немецким войскам в будущем решительное поражение.

1 декабря я позвонил Верховному Главнокомандующему и, доложив обстановку, просил дать приказ о подчинении мне 1-й и 10-й армий, чтобы нанести противнику более сильные удары и отбросить его подальше от Москвы.

Сталин выслушал внимательно, а затем спросил: - А Вы уверены, что противник подошел к кризисному состоянию и не имеет возможности ввести в дело какую-либо новую крупную группировку?

- Противник истощился, - ответил я. - Но и войска фронта без ввода в дело 1-й и 10-й армий не смогут ликвидировать опасные вклинения и, если мы их сейчас нс ликвидируем, противник может в будущем свои группировки подкрепить крупными резервами, которые он может собрать за счет северной и южной группировок своих войск, и тогда может серьезно осложниться положение.

Сталин ответил, что он посоветуется с Генштабом.

Я не стал звонить в Генштаб и попросил начштаба фронта В.Д. Соколовского (который также считал, что пора вводить в дело 1-ю и 10-ю армии) позвонить Б.М. Шапошникову и доказать целесообразность быстрейшей передачи фронту резервных армий.

Поздно вечером 1 декабря нам сообщили о решении Ставки передать фронту 1, 10-ю и полностью все соединения 20-й армии. Б.М. Шапошников передал, что Сталин приказал прислать ему план использования передаваемых армий.

Утром 3 декабря мы доложили Ставке свои соображения, которые в основном сводились к следующему.

"1-я ударная армия под командой генерал-лейтенанта В.И. Кузнецова, после ликвидации прорвавшихся частей за канал, развертывается всеми своими силами в районе Дмитров -Яхрома и будет наносить удар во взаимодействии с 30-й и 20-й армиями в общем направлении на Клин и далее в общем направлении на Теряеву Слободу.

20-я армия из района Красная Поляна - Белый Раст, взаимодействуя с 1-й ударной и 16-й армиями, наносит удар в общем направлении па Солнечногорск, охватывая его с юга и далее наступает на Волоколамск, 16-я армия своим правым крылом наносит удар на Крюково и далее будет наступать на Истру. В дальнейшем 16-я армия будет действовать по обстановке, 30-й армии ставится задача разгромить противника в районе Рогачева, Борщева и, взаимодействуя с 1-й ударной армией, овладеть районом Решетниково, Клипом и далее наступать па Костляково, Лотошино.

В районе Тула 50 армия наносит удар на Болохово, Щекино. В дальнейшем будет действовать по обстановке. Оперативная группа Белова из района Мордас6 наносит удар на Венев и далее на Сталиногорск, Дедилово, взаимодействуя с правым крылом 10-й армии.

10-я армия развертывается на линии Серебряные Пруды, Михайлов Павелец и наносит удар на Узловая, Богородицк и далее будет наступать южнее реки Упа."

Таким образом, против северной группы противника и против южной его группировок вводились дополнительные силы трех армий.

Ближайшей целью контрнаступления являлось - разгром вклинившихся ударных группировок [группы] армий "Центр" на флангах фронта и этим самым устранялась непосредственная угроза Москве.

Дальнейшее планирование контрнаступления предполагалось осуществлять в ходе контрнаступления, в зависимости от складывающейся обстановки, с тем, чтобы нанести врагу максимум поражений и отбросить его как можно дальше от Москвы.

Для постановки войскам фронта более решительных целей у нас тогда не было сил, главная цель действий Западного фронта [-] разгромить вклинившиеся группировки противника и отбросить немецкие войска подальше от Москвы.

На первом этапе контрнаступления 5, 33, 43 и 49-й армиям фронта ставилась задача активными действиями сковать части противостоящего противника в центре нашего фронта и подготовиться к переходу в общее наступление.

Несмотря на передачу нам 1, 10 и 20-й армий, Западный фронт не имел численного превосходства над противником, кроме авиации, а в танках и артиллерии превосходство было даже на стороне противника. Это обстоятельство являлось основной особенностью контрнаступления под Москвой. Основное преимущество наших войск состояло в политико-моральном превосходстве над войсками противника, потерявшего веру в свои силы.

4 декабря было покончено с прорвавшейся группой противника в районе Наро-Фоминска и тогда же контрударами 20-й и 1-й ударной армией] были отброшены части противника из районов Красная Поляна и канала Москва - Волга.

Поздно вечером 4 декабря мне позвонил Верховный и сказал: "Чем еще помочь фронту, кроме того, что уже дано?"

Я ответил, что необходимо получить поддержку всей авиации резерва Главнокомандования и ПВО страны, и кроме того хотя бы сотню танков с экипажами, которых фронт имеет незначительное количество и не сможет без них развивать контрнаступление.

Верховный: - Танков нет, дать не можем. Авиация будет. Договоритесь с Генштабом. Я сейчас позвоню в Генштаб. - И далее: - Имейте в виду, что 5-го переходит в наступление Калининский фронт. А 6-го числа оперативная группа правого крыла Юго-Западного фронта перейдет в наступление в районе Ельца.

6 декабря войска Западного фронта, после сосредоточенных авиационных ударов и артиллерийской подготовки, перешли в контрнаступление севернее и южнее Москвы. В районе Калинина и Ельца начали наступление соседние фронты. Развернулось грандиозное сражение. Инициатива полностью перешла в руки советских войск.

Перейдя 5 декабря в контрнаступление, Калининский фронт в первый день своего наступления лишь вклинился в передний край обороны противника южнее города Калинина, опрокинуть же противника фронт не смог.

В последующие дни, включительно по 16 декабря, Калининский фронт безуспешно пытался сбить противника и только 16 декабря, после того, как правое крыло Западного фронта (30, 1, 20, 16 армии) разгромило группировку противника в районе Рогачево, Солнечногорск, Яхрома и обошла Клип, Калининский фронт перешел в наступление, сбивая арьергардные части, прикрывавшие отход основных сил противника.

13 декабря 1-я ударная армия Западного фронта подошла к городу Клип и вместе с частью сил 30-й армии развернула бои за него.

Охватив город со всех сторон, после ожесточенных сражений, в ночь на 15 декабря Клин был взят войсками Западного фронта.

20-я и 16-я армии успешно развивали свои наступательные действия. К исходу 9 декабря, преодолев упорное сопротивление противника, 20-я армия подошла к Солнечногорску, а 16-я армия, захватив 8 декабря город Крюково, развивала удар к Истринскому водохранилищу. 12 декабря 20-й армией был захвачен Солнечногорск.

Успешно продвигалось вперед и правое крыло 5-й армии, которой командовал генерал-майор Л.А. Говоров; Продвижение 5-й армии во многом способствовало успеху 16-й армии Рокоссовского.

Контрнаступательные действия правого крыла Западного фронта непрерывно, днем и ночью поддерживала авиация фронта. Авиация ПВО страны и дальняя авиация генерала А.Е. Голованова [наносила] авиационные удары по артиллерийским позициям, танковым частям, по командным пунктам и войскам и нарушали управление, срывали попытки контратаковать наши войска, а когда началось общее отступление немецких войск, авиация штурмовала и бомбила отходящие войска и автотранспортные колонны, в результате чего все дороги па запад, после отхода войск противника, были забиты разбитой боевой техникой и автомашинами.

На тыловом пути отхода противника командованием фронта выбрасывались лыжные части, конница и воздушно-десантные войска, которые громили отходящие части противника. В глубоком тылу противника широко развернули действия партизаны, согласовывая свои действия с контрнаступлением фронта. Действия партизанских отрядов серьезно осложняло обстановку немецкому командованию - срывались намеченные мероприятия и дезорганизовалось управление в тылу врага.

3 декабря па левом крыле фронта в районе Тула, действиями 49, 50-й армий и кав. корпуса генерала П.А. Белова, начался разгром танковой армии Гудериана, частично прорвавшейся в район Кострова. 3, 17-я танковая и 29-я мотодивизия армии Гудериана, оставив на полях боя до 70 танков, начали поспешный отход на Венев.

К моменту перехода в контрнаступление всей левофланговой группировки фронта 2-я танковая армия противника, в стремлении охватить с тыла город Тула, растянулась на широком фронте и не имела ни тактических, ни оперативного резервов.

6 декабря из города Тула перешла в наступление 50-я армия, угрожая своим ударом отрезать пути отхода противника из Венева и Михайлова.

Авиация фронта и три авиадивизии Ставки непрерывно поддерживали удары кав. корпуса Белова, 50-ю и 10-ю армии.

Армия Гудериана, глубоко охваченная с флангов и не имея сил парировать удары Западного фронта и оперативной группы Юго-Западного фронта, начала поспешный отход в общем направлении на Узловая, Богородицк и далее па Сухиничи.

Главные силы армии Гудериана, охваченные паникой, поспешно отходили, бросая тяжелое оружие, автомашины, тягачи, и из-за отсутствия горючего бросали даже исправные танки.

10-й армии, которой командовал генерал Ф.И. Голиков, не пришлось вести серьезных наступательных боев. Она преследовала отходящего противника по пятам, сбивая его арьергарды.

В ходе 10-дневных боев войска левого крыла Западного фронта нанесли серьезное поражение 2-й танковой армии Гудериана и выдвинулись вперед на 130 километров.

Угроза городу Тула была ликвидирована и созданы благоприятные условия для дальнейшего наступления. Большая заслуга в защите города Тулы принадлежит 50-й армии и отрядам вооруженных рабочих Тулы, героически дравшимся плечо с плечом с частями Западного фронта, а в процессе контрудара и контрнаступления основную роль сыграли 112-я танковая дивизия под командой Гетмана, кавкорпус Белова и опергруппа 50-й армии, действовавшая под командой генерал-лейтенанта В.С. Попова.

Левее Западного фронта успешно продвигались вперед соединения вновь сформированного Брянского фронта.

Выходом на линию Орешки, Старица, рек Лама и Руза, г. Малоярославец, Тихонова Пустынь, Калуга, Мосальск, Сухипичи, Белев, Мценск, Новосиль было закопчено контрнаступление советских войск под Москвой.

Гитлеровские армии разбитые, обессиленные, измотанные боями, обмороженные и плохо одетые отступали дальше на запад.

Недовольный провалом "генерального наступления" на Москву, окончательным срывом своего плана "молниеносной войны", ища "козлов отпущения" для обвинения их перед общественностью, в своем истерическом гневе Гитлер отстранил от должностей главнокомандующего сухопутными войсками генерал-фельдмаршала Браухича, командующего 2-й танковой армией генерала Гудериана, командующего 3-й танковой группой генерала Гепнера, генерал-фельдмаршала - командующего группой "Центр" - [фон] Бока и много других, которых он полтора - два месяца тому назад весьма щедро награждал рыцарскими крестами и другими высокими наградами.

Гитлер объявил себя верховным главнокомандующим и главнокомандующим сухопутными войсками, видимо, считая, что этот акт магически подействует па войска, и они будут с фанатическим упорством драться против советских войск.

Учитывая успешный ход контрнаступления фронтов Западного направления, Ставка приняла решение о переходе советских войск в наступление на всех направлениях. Целью общего наступления ставился разгром противника под Ленинградом, западнее Москвы и на юге страны. Главный удар планировалось нанести по группе армий "Центр". Ее разгром намечалось осуществить силами Северо-Западного, Калининского, Западного и Брянского фронтов двухсторонним охватом с последующим окружением и уничтожением главных сил в районе Ржев - Вязьма - Смоленск.

Перед войсками Ленинградского, правого крыла Северо-Западного [фронтов] и Балтийским флотом ставилась задача разгромить группу армий "Север" и ликвидировать блокаду Ленинграда.

Войска Юго-Западного и Южного фронтов должны были нанести поражение группе армий "Юг" и освободить Донбасс. Кавказский фронт и Черноморский флот получили приказ освободить Крым.

Переход в общее наступление предполагалось осуществить в крайне сжатые сроки.

Как член Ставки Верховного Главнокомандования я был вызван в Ставку вечером 6 января для обсуждения наметок плана общего наступления. Присутствовали кроме Сталина В.М. Молотов, Б.М. Шапошников, К.Е. Ворошилов, Г.М. Маленков, Н.А. Вознесенский.

После краткой информации Шапошникова о положении на фронтах и наметки плана, Сталин сказал: - Немцы сейчас в растерянности от поражения под Москвой и плохо подготовились к зиме, сейчас самый подходящий момент для перехода в общее наступление.

ВОРОШИЛОВ: - Правильно.

МОЛОТОВ: - А что скажет товарищ Жуков?

- На Западном направлении, - доложил я, - где создались более благоприятные условия, и противник еще не успел восстановить боеспособность своих частей, надо продолжать наступление, но для успешного наступления необходимо пополнить войска личным составом, боевой техникой и усилить фронты резервами и, в первую очередь, танковыми частями. Что касается наступления наших войск под Ленинградом и на Юго-Западном направлении, наши войска стоят перед серьезной обороной противника и без наличия мощных артиллерийских средств не смогут прорвать оборону, измотаются и понесут большие, ничем неоправданные потери.

ВОРОШИЛОВ: - Значит Вы против наступления на юге и под Ленинградом?

- Да, Климент Ефремович, - Вы меня поняли правильно. Я за то, чтобы усилить фронты Западного направления и здесь вести более мощное наступление.

МАЛЕНКОВ: - Товарищ Жуков не прав. В войсках Ленинградского фронта и Юго-Западного направления очень уверенное и приподнятое настроение. Я только что говорил с Ждановым и Хрущевым. Они за то, чтобы немедля переходить в общее наступление и бить немцев.

- С энтузиазмом войск, конечно, надо считаться, но его надо серьезно подкрепить силой, а иначе толка не будет, - ответил я Маленкову.

ВОЗНЕСЕНСКИЙ: - Я согласен с Жуковым. Мы не располагаем материальными возможностями, чтобы обеспечить одновременное наступление всех фронтов.

- Я говорил с Тимошенко, - сказал Верховный, - он за то, чтобы наступать. Надо быстрее перемалывать немцев, чтобы весной они не смогли бы наступать. Ну, что ж, -сказал Сталин, - на этом, пожалуй, закончим разговоры.

Выйдя из кабинета, Б.М. Шапошников сказал, что зря спорил, так как этот вопрос был уже решен Верховным.

- Тогда зачем же спрашивали мое мнение, - спросил я у Бориса Михайловича.

- Не знаю, не знаю, голубчик, - сказал и тяжело вздохнул Борис Михайлович. Директива фронтов о наступлении была получена 7 января в процессе второго этана наступления, так что требуемое директивой наступление явилось продолжением контрнаступления.

Военный совет Западного фронта поставил войскам дополнительные задачи:

- правому крылу фронта (1, 20, 16-й армиям) продолжать наступление в общем направлении на Сычевку и во взаимодействии с Калининским фронтом разгромить сычевско-ржевскую группировку;

- центру фронта (5-й и 33-й армиям) наступать в общем направлении на Можайск -

Гжатск; 43, 49, 50-й армиям нанести удар на Юхнов и разгромить юхново-кондровскую группировку противника и развивать удар на Вязьму;

- усиленному кавкорпусу генерала Белова выйти в район Вязьма - навстречу 11-му кавкорпусу генерала Соколова (Калининского фронта) для совместных действий в тыл вяземской группировки противника, где активно действовали крупные партизанские отряды.

- 10-й армии была поставлена задача наступать на Киров и прикрывать левый фланг фронта.

Сосед справа - Калининский фронт развернул действия в общем направлении на Сычевку - Вязьма в обход Ржева, его 22-я армия должна была развивать удар на Белый.

Северо-Западный фронт вел наступление в двух расходящихся направлениях, 3-я ударная армия (генерал-лейтенант Пуркаев М.П.) наступала в общем направлении на Великие Луки;

4-я ударная армия (командующий армией генерал-полковник А.И. Еременко) развертывала наступление на Торопец - Велиж.

Войскам Брянского фронта ставилась задача овладеть Орлом и Курском.

Войскам Юго-Западного направления ставилась задача овладеть Харьковом и захватить плацдарм у Днепропетровска и Запорожья.

План был большой, но он не был обеспечен ни силами, ни средствами.

Наступление войск Северо-Западного фронта развивалось успешно, так как противник здесь был более слаб и занимал очаговую оборону.

В начале февраля 3-я и 4-я армии вышли на подступы к Великим Лукам, Демидову и к Витебску, пройдя около 250 километров.

22-я армия Калининского фронта вела бои за г. Белый, а 11-й кавкорпус выходил в район северо-западнее Вязьмы, 39-я и 29-я армии Калининского фронта медленно продвигались западнее Ржева в общем направлении на Сычевку. Направление левого крыла войск Калининского фронта успеха не получило.

Западный фронт. 10 января 20-я и часть сил 1-й ударной армии, 2-й кавкорпус И.А. Плиева, 22-я танковая бригада, пять лыжных батальонов после полуторачасовой артподготовки начали наступление с целью прорыва фронта в районе Волоколамска. После упорных двухдневных боев оборона противника была прорвана. В прорыв в направлении Шаховской был введен корпус генерал-майора И.А. Плиева с пятью лыжными батальонами и 22-й танковой бригадой.

16 и 17 января войска правого крыла фронта при содействии партизанских отрядов заняли Лотошино, Шаховскую и перерезали желдорогу Москва - Ржев. Вместо того, чтобы наращивать здесь силы для развития успеха, 19 января Ставка приказала мне вывести из боя 1-ю ударную армию в ее резерв.

Считая, что ослаблять здесь нажим на противника ни в коем случае нельзя, я позвонил Верховному и просил его не выводить 1-ю армию из состава правого крыла фронта. Сталин не согласился. Пришлось 20 армию растянуть на широком фронте, следствием чего на этом направлении фронт потерял пробивную способность. Переговоры с Б.М. Шапошниковым по этому поводу также ни к чему не привели. "Голубчик, - сказал Шапошников, -я ничего не могу сделать, это личное решение Верховного."

Вследствие ослабления наступавшей группировки, войска правого крыла фронта, подойдя к городу Гжатску, были остановлены противником и продвинуться дальше не могли.

5 и 33 армии, наступавшие в центре фронта, к 20 января освободили Рузу, Дорохове, Можайск, Верею. 43 и 49 армии фронта вышли в район Доманово - Плюсково, охватили юхновскую группировку противника.

В районе Желанье (40 км южнее Вязьмы) с 18 по 22 января для перехвата тыловых путей противника были выброшены два батальона 201-й воздушно-десантной бригады и высажен 250-й стрелковый полк7.

33-й армии было приказано энергичнее развивать прорыв и во взаимодействии с 1-м кавкорпусом Калининского фронта овладеть Вязьмой.

Войска левого крыла фронта заняли Сухиничи. 27 января корпус генерала Белова пересек Варшавское шоссе в 35 километрах юго-западнее Юхнова и через три дня соединился с десантниками и партизанскими отрядами. 1 февраля туда же вышли две усиленные стрелковые дивизии 33 армии под личной командой генерал-лейтенанта Ефремова и завязали бой на подступах к Вязьме.

Для усиления 1-го кавкорпуса генерала Белова и установления взаимодействия с 11-м кавкорпусом Калининского фронта Ставка решила выбросить в район Озеревни воздушный десан 4-го в[оздушно-]д[есантного] корпуса, но из-за отсутствия транспортной авиации, была выброшена только одна 8-я воздушно-десантная бригада в составе 2000 человек.

Здесь я хочу поделиться своими впечатлениями об участии кавкорпуса генерала П.А. Белова, двух дивизий 33-й армии, действовавших] в первом эшелоне армии, о 250 стрелковом полке и воздушно-десантных частях 4-го воздушно-десантного корпуса, выброшенных и высаженных в тыл немецких войск на усиление корпуса П.А. Белова и группы М.Г. Ефремова.

Развивая наступление из района Наро-Фоминск в общем направлении на город Вязьма, 33-я армия в последний день января быстро вышла в район Шанский Завод, Даманово, где оказалась широкая и ничем незаполненная брешь в обороне противника.

Отсутствие сплошного фронта дало нам основание считать, что у немцев нет на этом направлении достаточных сил, чтобы надежно оборонять город Вязьму. В этой обстановке и было принято решение: пока противник не подтянул сюда резервы, захватить с ходу город Вязьму, с падением которого рушился здесь весь оборонительный порядок немецких войск.

Генерал-лейтенант Михаил Григорьевич Ефремов решил лично встать во главе ударной группы армии и стремительно двигаться с ними на Вязьму.

3-4 февраля, когда главные силы этой группировки вышли на подступы к Вязьме, противник, ударив под основание прорыва, отсек группу войск армии и восстановил свою оборону на реке Угра. Правое крыло армии задержалось в районе Шанского Завода, а левый сосед - 43 армия [-] задержалась в районе Медынь. Задачу, полученную от фронта об оказании помощи группе генерала Ефремова, 43-й армия своевременно выполнить не смогла.

Введенный в сражение на вязьминском направлении кавалерийский корпус ПА. Белова, выйдя в район Вязьма и соединившись там с войсками Ефремова, сам остался без тыловых путей. На усиление наших войск в районе Вязьма решено было высадить 250-й стрелковый полк и выбросить десантников 4-го воздушно-десантного корпуса, но и они существенной роли не сыграли, так как к этому времени немецкое командование перебросило с запада в район Вязьма крупные резервы и сумело стабилизировать свою оборону, которую рядом попыток прорвать мы так и не смогли. Пришлось эту крупную группировку войск оставить в лесном районе к юго-западу от Вязьмы, где базировались многочисленные отряды партизан.

Находясь в тылу противника, корпус Белова и группа Ефремова, взаимодействуя с партизанами, в течение двух месяцев наносили врагу чувствительные удары. Командование фронтом установило с Беловым и Ефремовым радиосвязь и в пределах возможного наладило снабжение боеприпасами, медикаментами и продовольствием, которое осуществлялось путем выброски и перевозки на самолетах. В группу неоднократно вылетали начальник оперативного отдела штаба фронта генерал Голушкевич и другие офицеры связи.

В начале апреля обстановка для группы серьезно осложнилась. Противник, сосредоточив крупные силы, начал теснить группу, стремясь к весне ликвидировать эту опасную для него "занозу". Наступившая оттепель до крайности сузила связь группы с партизанскими районами, откуда она получила продфураж.

По просьбе генерала Белова и генерала Ефремова командование фронтом разрешило оставить занимаемый район и выйти на соединение с войсками фронта, при этом было строго указано: выходить из района Вязьма на Киров, пробиваясь через партизанские районы, через лесные массивы, в общем направлении через Ельня, р. Десна, Киров, где 10-й армией фронта будет подготовлен прорыв обороны противника. В этом месте был самый слабый участок в обороне противника.

Кавкорпус генерала Белова и воздушно-десантные части в точности выполнили приказ и, совершив большой подковообразный путь, вышли на участок 10-й армии в конце апреля -в начале мая 1942 года. А Михаил Григорьевич Ефремов, считая, что этот путь слишком длинен для его утомленной группы обратился через голову фронта по радио в Генштаб с просьбой разрешить ему прорваться по кратчайшему пути - через реку Угра. Мне позвонил Сталин и спросил мое мнение. Я категорически отверг эту просьбу. Но Верховный сказал, что Ефремов опытный командарм надо согласиться с ним и приказал организовать встречный удар силами фронта. Такой удар был подготовлен силами 43-й армии и осуществлен, точно не помню, кажется 17-18 апреля; но удара со стороны группы генерала М.Г. Ефремова не последовало. Как выяснилось, немцы обнаружив движение отряда разбили его. Командарм М.Г. Ефремов, дравшийся как настоящий герой, был тяжело ранен и, не желая попасть в руки врага, пустил себе пулю в лоб. Так катастрофически закончилась жизнь талантливого и храбрейшего генерала, а вместе с ним и значительной части героических воинов 33-й армии. Генерал-лейтенант М.Г. Ефремов вступил в командование 33-й армией 25 октября 1941 года, когда немцы рвались к Москве. В битве за Москву войска армии под командованием М.Г. Ефремова дрались мужественно и не пропустили через свои оборонительные рубежи противника. За боевую доблесть в битве под Москвой, Ефремов был награжден орденом Красного Знамени. Вместе с М.Г. Ефремовым погиб командующий артиллерией армии генерал-майор П.Н. Афросимов, с которым я в 1929 -30 годах учился в одной группе на курсах высшего командного состава Красной Армии. Генерал Афросимов был замечательный и способнейший артиллерист и большой души человек. Группа командира кавкорпуса генерала Павла Алексеевича Белова проделала большой и тяжелый путь, обходя серьезные группировки противника и уничтожая на своем пути мелкие.

За время нахождения в тылу врага и этого рейда была утрачена значительная часть тяжелого оружия и боевой техники, но большинство людей все же вышло к своим войскам. Вышли все они обросшие бородами, под которыми было трудно определить их возраст. Но какая была радостная встреча тех, кто вышел с тыла врага и тех, кто с фронта обеспечивал их выход. Солдаты и офицеры не стыдились своих слез, - это были слезы радости. Вместе с Беловым ПА. вернулся и комиссар корпуса Щелоковский, тот самый, который был секретарем партийного бюро 39 кавалерийского полка, которым довелось мне командовать в 1923 - 1929 годах. Прошло с тех памятных дней больше двадцати трех лет, а забыть их невозможно.

Критически рассматривая сейчас все эти события 1941 года считаю, что нами в то время была допущена ошибка в оценке обстановки в районе Вязьма. С одной стороны, - мы переоценили возможности своих войск и недооценили возможности противника, а "орешек" оказался [более] крепким; чем мы предполагали.

1 февраля 1942 года меня назначили Главнокомандующим Западного направления. Мне подчинили Калининский фронт (командующий И.С. Конев). Одновременно я оставался и командующим войсками Западного фронта.

Прошло более 23 лет, и я только теперь из "Истории Великой Отечественной войны" узнал, что генерал-лейтенант Ф.И. Голиков, якобы, был тогда назначен ко мне в качестве заместителя командующего Западным фронтом. Тогда и по сие время я был в здравом уме и в твердой памяти, а потому утверждаю: Голиков Ф.И. никогда не был моим заместителем и в качестве такового ко мне никогда не являлся. Тогда в качестве моего заместителя координировал действия войск на левом крыле фронта генерал-лейтенант Ф.И. Кузнецов.

Противник, обеспокоенный развитием событий в районе Вязьма - Юхнов, перебросил с запада крупные резервы и, в свою очередь, перешел к активным контрдействиям против всей нашей группировки, в результате чего части корпуса Белова, две дивизии 33 армии во главе с командующим 33-й армии Ефремовым, а также 29-я армия Калининского фронта были отсечены.

Ставка требовала усилить наступательные действия фронтов, но у фронтов, как и надо было ожидать, окончательно истощились силы и средства. Ставка приняла решение подкрепить силы фронтов, но это было уже запоздалое решение. Противник значительно усилил вяземскую группировку и, опираясь на заранее укрепленные позиции, начал проводить активные мероприятия.

28 февраля с большими трудностями были выведены из окружения остатки 29-й армии Калининского фронта без тяжелого оружия в количестве 6000 человек, в том числе 800 раненых.

В связи с подходом свежих резервов с Западной Европы, противник все усиливал и усиливал свою вяземско-ржевскую группировку. Нашим переутомленным и ослабленным войскам становилось все труднее и труднее преодолевать сопротивление противника. Наши неоднократные доклады и предложения остановиться и закрепиться на достигнутых рубежах отклонялись Ставкой. Наоборот, директивой от 20 марта 1942 года Ставка вновь потребовала энергичнее продолжать выполнение ранее поставленной задачи.

Фронты получили небольшое усиление, но по своим размерам оно не могло иметь большого значения.

В конце марта и начале апреля фронты Западного направления пытались выполнить директиву от 20 марта, требовавшую разгромить ржевско-оленинскую-вяземскую группировку, но эти новые попытки были безрезультатны. Весенняя распутица осложнила действия войск и их снабжение. Ставка вынуждена была принять наше предложение о переходе к обороне на линии: Великие Луки, Велиж, Демидове, Белый, Духовщина, р. Днепр, Нелидово, исключительно Ржев, Погорелое Городище, Гжатск, река Угра, Спасс-Деменск, Киров, Людиново, Холмищи, река Ока.

Войска Западного фронта продвинулись в период зимнего наступления на 70 - 100 километров. Противнику было нанесено новое поражение и несколько улучшена общая оперативно-стратегическая обстановка наших войск на Западном направлении.

Как же было выполнено решение Ставки от 7 января нашими войсками на севере и на юге страны?

Наступательные действия Ленинградского, Волховского и правого крыла Северо-Западного фронтов развернулись в общем направлении на Любань, Демянск, Старая Русса.

Главные усилия фронтов были сосредоточены на любанском направлении, но плохо организованное наступление командованием Волховского фронта (генерал армии К.А. Мерецков, представитель Ставки К.Е. Ворошилов) к успеху не привело и, хуже того, 2-я армия Волховского фронта, во главе которой стоял генерал-лейтенант Власов (впоследствии изменник Родине), в результате двухстороннего удара противника оказалась в окружении и была выведена из него с большими потерями. Сам Власов не вышел с войсками и сдался немцам. На этом и кончилось здесь наступление войск Волховского фронта.

Перешедшие в наступление 11-я армия под командованием генерала Морозова В.И. и 34-я армия под командованием генерала Берзарина Н.Э. Северо-Западного фронта на старорусском и демянском направлениях продвинулись за двое суток почти на 50 километров и завязали бои за Старую Руссу и Шимск, часть сил вышла на реку Ловать. Вследствие упорного сопротивления противника, 11-я армия дальше продвинуться не могла. Усилиями 34-й армии и 1-й ударной армии демянская группировка 16-й армии немцев была отсечена от главных сил армии и оказалась в окружении.

Однако 21 апреля противник встречными ударами прорвал фронт окружения и проделал для своей демянской группировки "коридор", получивший название "Рамушевский коридор", который и удержавался ими в течение всего 1942 года.

Наступательные операции войск Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов остались не завершенными. Блокаду Ленинграда прорвать не удалось.

Главная и основная причина не полного успеха этих трех фронтов кроется в отсутствии необходимых сил и средств, чтобы сломать упорное сопротивление противника.

Что дало нам наступление на Юго-Западном направлении?

На рубеже Мценск - Волчанок - Изюм - Таганрог оборонялись армии группы "Юг" общей численностью не менее 40 дивизий, в том числе 8 танковых и моторизованных. В Крыму, кроме того, действовала 11-я немецкая армия.

К началу наступления войска Юго-Западного направления не имели превосходства в силах и средствах, а по противотанковой артиллерии, по артиллерии вообще немцы имели значительное превосходство, что не было правильно учтено ни Ставкой, ни Военным советом Юго-Западного направления.

Военный совет Юго-Западного направления находился под впечатлением разгрома немцев под Москвой и их отхода от Москвы и считал, что создалась благоприятная ситуация для войск Юго-Западного направления, но это было ошибочное и предвзятое мнение, основанное на ошибочной интуиции, а не на здравом смысле и тщательных оперативных расчетах.

Войска Брянского фронта, встретив упорное сопротивление, 13 января прекратили наступление, не достигнув цели.

Наступление армий Южного фронта (командующий генерал-лейтенант Р.Я. Малиновский) и левого крыла Юго-Западного фронта, не имея превосходства в силах и средствах и встретив упорное сопротивление противника, быстро истощалось.

В начале февраля, несмотря на дополнительное получение от Ставки 300 танков, фронты Юго-Западного направления не смогли развить свое наступление и оно начало затухать, не достигнув цели.

Таким образом, предвзятость в оценке оперативно-стратегической обстановки, недооценка возможностей противника и переоценка своих сил, проявленная со стороны Верховного Главнокомандования, в начале января 1942 года привела к неправильному решению Ставки начать всеобщее наступление советских войск.

История Великой Отечественной войны, несмотря на неудачу, все же считает общий итог зимнего наступления наших войск положительным. Я не согласен с такой оценкой. Это приукрашивание истории, можно сказать, печальная ее лакировка. Подсчитайте общие наши потери и достигнутые результаты, и будет ясно, что это Пирова победа.

Надо было бы собрать больше сил и средств на фронтах Западного направления (Северо-Западный, Калининский, Западный, Брянский) и нанести мощный удар по группе армий "Центр", разгромить ее и продвинуться на линию Старая Русса - Великие Луки -Витебск - Смоленск - Брянск - Орел, после чего закрепиться и готовить войска к летней кампании 1942 года. Но, к сожалению, Ставка не хотела прислушиваться к голосу здравого смысла (я имею в виду совещание в Ставке б января 1942 года) и отвергла доводы высказанные против всеобщего наступления.

Если бы девять армий резерва Ставки ВГК не были разбросаны по всем фронтам, а были бы введены в дело в решающий момент на одном - двух фронтах Западного направления, центральная группировка гитлеровских войск была бы наверняка разгромлена и тогда война могла бы пойти по иному направлению, чем она пошла летом 1942 года.

Немецкие генералы Типпельскирх и Вестфаль, описывая битву под Москвой, признают, что "немецкая армия, ранее считавшаяся победоносной, оказалась на грани катастрофы... Сила размаха русских и размах этого контрнаступления были таковы, что поколебали фронт на значительном протяжении и едва не привели к непоправимой катастрофе".

Что верно, то верно. Сказать иначе нельзя, так как Великая битва под Москвой и разгром немецких войск проходили на глазах мировой общественности.

В битвах за Москву гитлеровцы потеряли более полмиллиона людей, 1300 танков, 2500 орудий, более 15 тысяч машин и много другой техники.

Немецкие войска были отброшены от Москвы на запад на 150 - 300 километров. Контрнаступление и наступление зимой 1942 года проходило в сложных условиях многоснежной и суровой зимы и, самое важное, без численного превосходства над противником, чего никак не хотят признать западные историки. По количеству советских армий у нас вроде было много, но каждая наша армия едва-едва равнялась по силе и средствам немецкому армейскому корпусу, к тому же мы не имели в распоряжении фронтов ни танковых, ни механизированных соединений, а без них, как показала практика всей войны, проводить современные наступательные операции с решительными целями и с большим размахом нельзя. Опережать маневр противника, быстро обходить его фланги, выходить на тыловые пути, окружать и рассекать группировки противника можно только при наличии мощных танковых и мехсоединений. Командование фронтами и армиями советских войск в битве под Москвой впервые за шестимесячный период войны нанесли такое крупное поражение главной группировке гитлеровских войск. До сражений в районе Москвы в некоторых районах театра военных действий были довольно удачные действия советских войск, но все они по своим масштабам не могут быть сравнимы с результатами великой битвы под Москвой, где умелое ведение оборонительных сражений против превосходящих сил противника, удачное проведение контрударов и быстрый переход в контрнаступление обогатили советское военное искусство, показав возросшую оперативно-тактическую зрелость советских военачальников.

Победа советских войск под Москвой и разгром гитлеровских войск имели большое международное значение. Во всех странах антигитлеровской коалиции народные массы с большим энтузиазмом встретили сообщение о разгроме немцев под Москвой. С победой советских войск под Москвой все прогрессивное человечество связывало свои надежды на избавление от угрозы фашистского порабощения.

Неудачи немецких войск под Ленинградом, Ростовом, в районе Тихвина и разгром их под Москвой окончательно отрезвили выжидательные замыслы реакционных кругов Турции и заставили их переоценить и переосмыслить свою политику в отношении Советского Союза.

Вследствие разгрома немцев под Москвой на всех фронтах советско-германского фронта стратегическая инициатива в декабре 1941 года перешла в руки советского командования.

Красная Армия за шесть месяцев войны, понеся большие потери особенно в начальном периоде и в первых месяцах стратегической обороны, не имела таких сил и средств, чтобы развернуть мощное контрнаступление с решительными целями.

В конце 1941 года и начале 1942 года мы ставили перед собой более ограниченные цели, а именно: отбросить немцев подальше от Москвы, от Ростова, от Ленинграда, измотать обескровить немецкую армию, накопить максимум сил и средств для решительных действий в летний период 1942 года.

Мне часто задают вопрос: "Где был Сталин в период битвы под Москвой?"

Сталин был в Москве, организуя силы и средства для разгрома врага под Москвой.

Надо отдать должное Сталину, он был неутомим в своем труде по организации стратегических резервов и материально-технических средств борьбы. Своей жесткой, но творческой требовательностью он добивался, можно сказать, почти невозможного.

После того, как нам удалось быстро сформировать новый Западный фронт и организовать оборону на подступах к Москве, Сталин верил в победу наших войск. Верил в то, что здесь под Москвой будут сорваны гитлеровские планы войны, и эти надежды советские люди, советские воины оправдали с честью.

В войне с Советским Союзом гитлеровцам, несмотря на их тщательную подготовку и значительные успехи до битвы под Москвой пришлось столкнуться с рядом серьезных и непредвиденных обстоятельств.

Гитлеровцы никак не думали, что им придется в Советском Союзе драться на два фронта: с одной стороны на фронте с Красной Армией, с другой - у себя в тылу с мощными партизанскими силами, с народными мстителями, активно действовавшими под руководством подпольных коммунистических организаций.

Не рассчитывали гитлеровцы, что их войска будут так измотаны, обескровлены и морально надломлены, что уже в 1941 году, не достигнув ни одной стратегической цели, вынуждены будут перейти к обороне на всем советском фронте, выпустив из рук стратегическую инициативу.

Не предполагали гитлеровцы, что советский народ, сплотившийся еще теснее вокруг партии, найдет в себе силы и в короткий срок перестроит всю экономику страны, быстро организует массовое и все возрастающее производство танков, самолетов, артиллерии, боеприпасов и всего того, что необходимо Красной Армии для создания превосходства над немецко-фашистскими войсками для их разгрома.

Несмотря на неудачи в первые шесть месяцев войны, Советская Армия не развалилась, как это произошло с французской армией и другими западными противниками гитлеровцев. В суровых, зачастую в катастрофических условиях, наши войска закалялись, мужали, набирались опыта борьбы и, получив в свои руки необходимые средства для вооруженной борьбы, из отступающей, обороняющейся силы превратились в наступательную.

Большая организаторская и вдохновляющая работа всей нашей Ленинской партии дала блестящие результаты, как в области военного строительства, так и мобилизации советского народа на создание материально-технической базы, обеспечившей вооруженную борьбу Красной Армии с немецко-фашистскими войсками.


1. Глава изложена в авторской концепции. Многочисленные редакционные правки опущены.
2. Так в тексте, 3-я армия.
3. Так в тексте. Следует читать "фронта".
4. Так в тексте.
5. Так в тексте. Следует читать: "оперативного управления фронта".
6. Так в тексте. Вероятно, следует читать: Мордвес.
7. Так в тексте. Правильно: 250-й воздушно-десантный полк.

<-- Назад
В начало -->

Эта страница принадлежит сайту "РККА"