Первые уставы РККА

Указание о разработке уставов Красной Армии было дано Наркомвоену еще в декрете Совета Народных Комиссаров от 15 января 1918 года о создании Всероссийской коллегии по организации и управлению Рабоче-Крестьянской Красной Армии. “На указанную Коллегию, — говорилось в декрете, — возлагается направление и согласование деятельности местных, областных и краевых организаций по формированию, учет вновь формируемых боевых единиц, руководство формированием и обучением, обеспечение новой армии вооружением и снабжением, санитарно-медицинская помощь, финансовое эаведывание, разработка новых уставов, инструкций и т.д.”.

В нормальных условиях уставы вырабатываются годами. Наркомвоен и Всероссийская коллегия такого времени не имели. По мере становления Красной Армии все острее ощущалась необходимость уставов, и в первую очередь таких, которые регламентировали бы внутренний порядок в частях, жизнь, быт армии, службу красноармейцев и дисциплину. При отсутствии новых уставов в войсках стали пользоваться старыми или составлять различного рода инструкции, основанные как на старых уставах, так и на местном опыте военного строительства. 5 апреля 1918 года из Кириллова, Новгородской губернии, сообщили, что там строевая подготовка красноармейцев организована по старому Строевому пехотному уставу. Из Ржева 17 апреля доносили, что программа обучения красноармейцев выработана по старым уставам. Командование Тверского отряда Красной Армии в приказе № 21 от 3 мая 1918 года ввело в действие выработанную в отряде программу “Воспитание и обучение воина-гражданина и сознательного бойца”, а также правила поведения красноармейцев в казарме и вне ее. В программе широко использовались старые Строевой пехотный устав и Устав полевой службы. В приказе подчеркивалось, что внутренний порядок в отряде устанавливается на основе Устава внутренней службы. Из Смоленска 25 марта1918 года сообщали, что “строевые занятия и обучение стрельбе ведутся во всех частях по программе, выработанной Смоленским штабом”. Из Тихвина Новгородской губернии 3 апреля 1918 года доносили, что в подготовке бойцов “приходится действовать по собственному усмотрению”. В этот же день из Новгорода были получены сведения, что “программа обучения составляется на каждую неделю в каждой части и утверждается штабом”. Подобные сообщения поступили в апреле из Перми, Череповца, Омска, Кунгура, Ядрина и десятков других городов.

В результате такого положения армия не имела ни единых программ, ни единого взгляда на подготовку войск. Нужно было срочно навести в этом порядок. У Красной Армии не было оснований отказываться от разумного использования богатого уставного наследства, полученного от старой армии. Конечно, далеко не все в ее уставах было пригодно для Красном Армии. Так, например, Устав дисциплинарный, Воинский устав о наказаниях, Устав о воинской повинности были признаны чуждыми существу и духу Красной Армии. Что же касается Устава внутренней службы, Устава гарнизонной службы, Устава полевой службы, Строевого пехотного устава и уставов других родов войск, а также боевых и строевых наставлений, то Наркомвоен считал, что при критическом подходе к ним они могли использоваться войсками до тех пор, пока не будут созданы новые, советские уставы.

12 апреля 1918 года военный руководитель Высшего военного совета М.Д. Бонч-Бруевич внес в Высший военный совет докладную записку, в которой предложил “для прочной и однообразной постановки как гарнизонной службы, так и всего уклада внутренней службы вновь создаваемой армии срочно приступить к составлению нового Устава внутренней службы и к исправлению старого Устава гарнизонной службы”. Предложение М.Д. Бонч-Бруевича было принято, и уже в апреле 1918 года Наркомвоен приступил к разработке новых уставов. Начало этой работе было положено образованием двух комиссий по четыре человека для переработки старых Устава внутренней службы и Устава гарнизонной службы. Разработка уставов Красной Армии приобрела планомерный характер с образованием 8 мая 1918 года Всероссийского главного штаба, на который возлагалась эта работа.

Пока комиссии развертывали работу, Наркомвоен приказом № 403 от 27 мая 1918 года предписал войскам впредь до издания уставов Красной Армии руководствоваться уставами старой армии. К началу июля уставные комиссии подготовили проекты переработанных Устава внутренней службы и Устава гарнизонной службы. Ознакомившись с проделанной работой, Наркомвоен решил форсировать переработку боевых и строевых уставов и наставлений. 18 июля приказом № 560 он предписал “для пересмотра существующих пехотных, артиллерийских и других уставов согласно требованиям нового устройства армии и современной военной техники образовать при Отделе по устройству и боевой подготовке войск Всероссийского главного штаба особые комиссии”. Приказом Всероссийского главного штаба № 52 от 27 августа 1918 года при Отделе по устройству и боевой подготовке войск была учреждена комиссия для пересмотра Устава полевой службы под председательством бывшего генерала, главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта Алексея Евгеньевича Гутора. Членами ее назначались К.К. Баиов, С.Т. Беляев, А.А. Незнамов, Н.К. Роша, П.С. Стаев, Н.С. Толмачев и П.Я. Ягодкин. Комиссии предписывалось закончить работу в двухмесячный срок.

27 августа 1918 года приказом Всероссийского главного штаба № 53 были образованы еще две комиссии: одна — для пересмотра Пулеметного устава и Наставления для обучения стрельбе из винтовок и револьверов под председательством бывшего начальника офицерской стрелковой школы Н.М. Филатова (члены комиссии: Л.П. Друнин, С.Н. Савченко, В.В. Ступиц и А.Е. Шелобаев); вторая — для пересмотра и разработки Строевого пехотного устава под председательством члена Высшей военной инспекции В.И. Николаева (члены комиссии: В.Е. Белолипецкий, В.К. Викторов и С.С. Никитин). Обеим комиссиям предписывалось закончить работу в месячный срок.

К октябрю 1918 года в Отделе по устройству и боевой подготовке войск развернулась большая работа по подготовке уставов Красной Армии. В нее были повлечены десятки военных специалистов и политработников. Согласование взглядов всех комиссий по принципиальным вопросам и объединение их деятельности было возложено на комиссию А.Е. Гутора, которая была преобразована в Главную уставную комиссию. Все остальные комиссии стали ее секциями. Главная уставная комиссия до конца 1918 года была значительно пополнена. В нее вошли А.А. Гамбурцев, А.Л. Дмитриев, А.А. Дорофанкин, М.А. Лнсовский, И.Д. Нилов, К.И. Рыльский, А.М. Сиверс, В.К. Смысловский, Н.П. Эйгель и Н.А. Яцук. Военкомом комиссии был назначен Б.А. Завильский.

Для руководства разработкой уставов в Отделе по устройству и боевой подготовке войск во второй половине октября 1918 года было сформировано Уставное отделение, которое возглавил брат председателя Главной уставной комиссии, бывший полковник Анатолий Евгеньевич Гутор.

УСТАВ ВНУТРЕННЕЙ СЛУЖБЫ

В сентябре 1918 года началось обсуждение первых проектов переработанных уставов. 21 сентября во Всероглавштабе обсуждался проект Устава внутренней службы. Кроме военных специалистов М.Д. Бонч-Бруевича и Н.Н. Стогова, в обсуждении участвовали В.Л. Антонов-Овсеенко, К.С. Еремеев, Е.М. Ярославский, а также комиссары Всероглавштаба Н.И. Бессонов и Е.В. Мочалов. К 10 октября работа по составлению Устава внутренней службы была завершена и проект представлен Реввоенсовету Республики.

В основу этого проекта комиссия положила Устав внутренней службы старой армии, утвержденный в 1910 году и переизданный в 1916 году. Комиссия полностью переработала главу I старого устава — “Обязанности воинских чинов”, убрав из нее все статьи, ущемляющие права солдата как гражданина и человека (по старому уставу солдату запрещалось, например, иметь книги и газеты в казарме без разрешения начальника), раздел о вольноопределяющихся и статьи, ставившие сверхсрочнослужащих и фельдфебеля в привилегированное положение. Из главы “Распределение времени и повседневный порядок” были исключены статьи о ритуалах царских и религиозных праздников, полностью удалена глава “Религиозные обязанности воинских чинов”. Не включались в переработанный устав и главы “Лагерная служба” и “Передвижение войск”.

Существо советского Устава внутренней службы ярко выразилось в главе “Общие обязанности военнослужащих”. “Каждый гражданин Советской республики, принявший на себя звание воина Рабочей и Крестьянской Армии, — так начиналась эта глава, — обязуется перед лицом трудящихся классов России и всего мира носить это звание с честью, добросовестно изучать военное дело и как зеницу ока беречь и охранять народное и военное имущество от порчи и расхищения; строго и неукоснительно соблюдать революционную дисциплину; беспрекословно выполнять все приказы командиров и комиссаров, поставленных властью Рабочего и Крестьянского Правительства; воздерживаться сам и удерживать товарищей от всяких поступков, порочащих и унижающих достоинство гражданина Советской республики, и все свои действия и мысли направлять к великой цели освобождения всех трудящихся. Он обязан по первому зову Рабочего и Крестьянского Правительства выступить на защиту Советской республики от всяких опасностей и покушений со стороны всех ее врагов и в борьбе за Российскую Советскую Республику, за дело социализма и братство народов не щадить ни своих сил, ни самой жизни своей”.

УСТАВ ГАРНИЗОННОЙ СЛУЖБЫ

Проект Устава гарнизонной службы Рабоче-Крестьянской Красной Армии был представлен Всероссийским главным штабом в Реввоенсовет Республики несколькими днями позднее Устава внутренней службы.

Перерабатывая старый Устав гарнизонной службы, комиссия удалила из него излишние формальности и церемонии, отдание чести, парадную часть, статьи, связанные с религиозным культом, и некоторые другие разделы. Были исключены главы и разделы: “Смена караулов, имеющих часового у фронта” (офицерские караулы), “Отдание чести караульными и часовыми”, “О почетных караулах, почетных часовых, ординарцах и посыльных”, весь торжественный церемониал, связанный с караулами, “Вечерняя и утренняя заря” (с выстраиванием караула и чтением молитвы), “Вызов караула в ружье”, “О конвоировании арестованных в районе гарнизона”, “Обязанности военнослужащих в отношении к начальствующим лицам” (о представлениях военнослужащих начальникам по разным случаям), “Правила для взаимных отношений гражданских и военных властей”, “О призыве войск для содействия гражданским властям”, “Правила для охраны незначительных складов войскового имущества и хозяйственных учреждений войск посредством сторожей”, “Правила для наряда войск на работы”.

Таким образом, Устав гарнизонной службы старой армии был значительно упрощен, сокращен более чем вдвое. Из него было изъято все чуждое организации, духу, сущности и назначению Красной Армии, а также то, что в условиях Гражданской войны представлялось тогда практически мало применимым.

Проект Устава гарнизонной службы Рабоче-Крестьянской Красной Армии по существу в Реввоенсовете Республики не рассматривался, поправки в нем были сделаны главкомом И.И. Вацетисом. Но и после этого в проекте оставались недоработки.

По возвращении проекта из Реввоенсовета Республики с изменениями и поправками главкома начальник Всероссийского главного штаба Н.И. Раттэль отдал распоряжение отпечатать устав как уже утвержденный. Но это распоряжение опротестовал военный комиссар Управления по организации армии Всероглавштаба Е.В. Мочалов в своем докладе от 20 октября 1918 года военному комиссару Всероссийского главного штаба И.Л. Дзевалтовскому. По требованию Дзевалтовского проект был передан в специальную комиссию, которая устранила некоторые недостатки. Устав внутренней службы и Устав гарнизонной службы были утверждены ВЦИК 29 ноября 1918 года и до конца года отпечатаны. 10 января 1919 года Всероглавштаб приказом № 11 предписал немедленно ввести эти уставы в действие.

ПОЛЕВОЙ УСТАВ

Вскоре Главная уставная комиссия закончила подготовку проекта Полевого устава Красной Армии. В основу его был положен Устав полевой службы 1912 года, переработанный и исправленный с учетом опыта первых лет мировой войны и переизданный в 1916 году. Как уже отмечалось, на переработку этого устава комиссия А.Е. Гутора получила двухмесячный срок и должна была закончить работу в октябре 1918 года. Однако ввиду исключительной сложности (комиссия решила детально разработать систему боевых руководств Красной Армии и лишь тогда приступить к переработке устава) работа над уставом закончилась только к концу декабря.

Учитывая опыт армий, участвовавших в войне 1914—1918 годов, комиссия отказалась от названия Устав полевой службы и назвала его Полевым уставом, как это было принято в других армиях. Исходя из опыта минувшей войны, комиссия разбила устав на три части: 1-ю посвятила маневренной войне, 2-ю — позиционной и 3-ю — устройству ближнего тыла, в которых давались общие указания для действий всех родов войскна войне. Детальные указания для каждого рода войск в отдельности предполагалось дать в специальных наставлениях, объединенных под названием “Руководящие указания для старших начальников”. Таких указаний в старой армии не было. По просьбе комиссии Всероглавштаб запросил военные округа, что и как они считают нужным подвергнуть переработке в Уставе полевой службы, Строевом пехотном уставе, Строевом уставе пулеметных команд пехоты, Строевом кавалерийском уставе и Наставлении для стрельбы из винтовок, карабинов и револьверов. 30 сентября 1918 года в комиссию стали поступать ответы. Военкомат Орловского военного округа предложил принципиальную часть уставов не изменять, так как они составляют основу обучения и боевых действий войск, и переработать лишь статьи, связанные с организацией Красной Армии, которая во многом отличалась от организации старой армии. Наряду с этим в устав было предложено ввести главы об атаке, об обороне укрепленных позиций и о воздушной разведке.

Устав полевой службы был добротной основой для подготавливаемого Полевого устава Красной Армии. Впитав в себя достижения военного искусства и военной теории, он не отставал от уставов передовых армий своего времени. Так, например, бой рассматривался в нем как общевойсковой. Основная роль в бою отводилась пехоте. Главным видом боевых действий признавалось наступление. “Самым действительным средством для поражения неприятеля служит нападение на него, — говорилось в уставе, поэтому стремление к наступательным действиям должно быть положено в основание при всякой встрече с неприятелем". Подчеркивалось большое значение почина действий (захвата инициативы), лишения противника свободы действий с тем, чтобы заставить его делать то, что нам выгодно (ст. 426). Большое внимание уделялось концентрации сил, в том числе общих и частных резервов, на направлении главного удара (ст. 430, 436, 437, 454, 455, 510). Для обеспечения успеха устав требовал широкого маневрирования в бою, рекомендуя такие формы маневра, как охват, обход, сочетание их с фронтальной атакой, окружение войск противника (ст. 481, 483. 493, 498).

В Уставе полевой службы кратко рассматривались и другие виды боя (оборонительный, встречный). Большое место в нем отводилось изложению взаимных обязанностей родов войск в бою.

Многие положения Устава полевой службы, вполне приемлемые для Красной Армии, были сохранены комиссией. Но в ее распоряжении имелся материал, позволивший внести существенные коррективы в устав старой армии. Основательной переработке подвергся отдел I “Управление войсками”. В отдел III “Отдых и его охранение” были внесены коррективы, связанные с развитием авиации в мировой войне. Комиссия обратила внимание на маскировку и укрытие войск, находящихся на отдыхе, от воздушной разведки противника. Потребовались указания об усилении охранения войск. В целях борьбы со шпионажем противника новый устав запрещал обозначать штабы флагами, как того требовал старый Устав полевой службы. Отдел II “Разведывание” и IV “Походные движения” подверглись небольшим переделкам и были несколько дополнены. В отдел V “Бой” комиссия включила новые статьи: о непрерывном всестороннем изучении начальниками противника и обстановки (ст. 453), о своевременной смене наиболее пострадавших войск во время многодневных сражений (ст. 458).

Заново был написан раздел о встречном бое, тогда как в старом Уставе имелось лишь две статьи о встречном столкновении. Учитывая опыт войны, комиссия поставила встречный бой по значению наравне с наступательным и оборонительным.

В главе “Боевой порядок” получило новую трактовку назначение общего резерва. Если в старом уставе оно сводилось к содействию войскам, наносящим главный удар (ст. 436, 496), то в проекте нового устава говорилось, что резерв представляет собой запас сил и назначается для развития успеха или противодействия удару противника в опаснейшем направлении, а также для усиления боевых участков.

В старом Уставе полевой службы не различались нормы протяженности боевых порядков в наступлении и обороне. Указывая, что “протяжение боевого порядка по фронту сообразуется с целью действий, величиною части (отряда) и со свойствами местности”, устав определял такие нормы протяженности боевых порядков по фронту: для батальона — около 0,5 версты, полка — 1 верста, бригады — 2 версты, дивизии - 3 версты и корпуса — 5—6 верст. Комиссия установила различные нормы для наступления и обороны.

Полевой устав Красной Армии предусматривал также нормы при атаках сильно укрепленных позиций. Так, для дивизии протяженность боевого порядка по фронту определялась в этом случае в 1—2 версты. Составители устава не считали эти нормы неизменными и указывали, что их нужно применять с учетом местности и степени укрепления позиции, а также силы части, соединения.

Полной переработке подверглась в проекте нового устава глава “Наступательный бой”. Характерными являются указания о действии войск в полосе обороны противника. В старой армии долго держался опровергнутый опытом войны тактический прием — после атаки рассыпать цепь и открывать огонь по отступившему противнику. И хотя этот вопрос был уже решен в “Общих указаниях для борьбы за укрепленные полосы”, изданных в 1916 году, в старой армии продолжал применяться отживший тактический прием. Полевой устав требовал по вторжении на позицию противника доводить дело до захвата его артиллерии, что одно только и дает прочный и несомненный успех наступлению.

Обращают на себя внимание статьи, в которых заново изложены действия родов войск в наступательном бою. Более подробно здесь рассматриваются действия артиллерии, приведены новейшие способы ее применения в наступательном бою, даны указания для действий технических войск (броневых автомобилей, блиндированных поездов, огнеметов и авиации).

Коренной переработке подверглась в проекте глава “Оборонительный бой”. Руководствуясь опытом войны, составители Полевого устава включили н главу статью, запрещающую кому-либо из участников обороны оставлять позиции без соответствующего приказа начальника. “Самая сильная атака будет отражена, — говорилось в статье 657, — если обороняющийся выдержит огонь неприятеля и встретит его артиллерийским, пулеметным и ружейным огнем”.

Устав воспитывал войска в духе непоколебимой стойкости как одного из важнейших условии успеха оборонительного боя. В уставе говорилось: “Каждый боец первой линии должен твердо помнить, что, держась, во что бы то ни стало, будучи уже окруженным со всех сторон, он способствует общему делу, облегчая контратаку, которая придет к нему на выручку. Он должен биться, пока в состоянии держать в руках оружие”.

Укрепление позиций в новом уставе изложено подробнее, чем в старом, с учетом новейших достижений инженерного искусства.

В Полевом уставе подробно излагались особенности боевых действий ночью. Особое внимание обращалось на хорошо организованную разведку. Были введены новые статьи: об исходном пункте (линии) атаки и о подходе войск к этой линии, об установлении опознавательных знаков для своих войск, и мерах для сохранения верного направления, о проверке пройденного в темноте расстояния, о действиях при встрече с мелкими частями противника, о нанесении штыкового удара без крика “ура”, о действиях в случае неудачной атаки. Заново были сформулированы в Полевом уставе разделы об организации и ведении боя за населенные пункты и в городе, об особенностях боя в лесу, боя за высоту и теснину (мосты, плотины и т. д.), введен совершенно новый шестой отдел — “Партизанские действия”. 22 декабря 1918 года ВЦИК утвердил Полевой устав Красной Армии.

ДИСЦИПЛИНАРНЫЙ УСТАВ

13 ноября 1918 года на специальном совещании в Реввоенсовете Республики обсуждался вопрос о создании Дисциплинарного устава Красной Армии. Ко времени работы комиссии над проектом нового устава основы дисциплины в Красной Армии получили известное отражение в форме Торжественного обещания для красноармейцев, принятой ВЦИК 22 апреля 1918 года. Один из пунктов Торжественного обещания гласил: “Я обязуюсь строго и неуклонно соблюдать революционную дисциплину и беспрекословно выполнять все приказы командиров, поставленных властью Рабочего и Крестьянского правительства”. В июле 1918 года было подготовлено Положение о ротных товарищеских судах, в котором формулировались многие принципы дисциплины воинов Красной Армии. В “Положении”, говорилось, что армия Советской республики должна быть могучим орудием защиты Республики от врагов, а для этого в ней “должен быть строгий порядок и сознательная дисциплина, поддерживаемая неустанной работой воинов. Строгий порядок в армии достигается сознанием всей важности поставленных революцией задач и единством действий, направленных к их достижению”.

В “Положении” определялись меры взыскания, налагаемые на военнослужащего за проступки. Товарищеский ротный суд имел право объявлять выговор перед собранием роты без отдачи или с отдачей в приказе по полку, лишать отпуска на срок не свыше месяца, накладывать за нанесенный материальный ущерб денежное взыскание не свыше 300 рублей, присуждать к обязательным работам в части вне очереди или к несению нарядов вне очереди не свыше 15 суток.

Положение о ротных товарищеских судах с незначительными изменениями почти целиком вошло в Дисциплинарный устав РККА.

В декабре 1918 года проект этого устава был готов. В нем определялись не только обязанности, но и права военнослужащих, рассматривались не только меры взыскания, но и меры поощрения, чего не было в Уставе дисциплинарном старой армии. Суть воинской дисциплины в нем формулировалась так: “Воинская дисциплина есть установленный законами Poccийской Социалистической Федеративной Советской Республики порядок в Рабоче-Крестьянской Красной Армии” (ст. 1). В ней указывалось, что дисциплина в Красной Армии покоится на верности Торжественному обещанию, уважении всех законов Советской власти, высоком воинском духе и революционной воинской чести. Раскрывая эти два последних понятия, составители проекта писали: “Воинский дух выражается в мужестве и храбрости до пренебрежения опасностью, в самоотверженности, вере в себя и свои силы, в проявлении в нужную минуту личного почина или инициативы (самодеятельности), находчивости, решимости, бодрости, выносливости в перенесении трудов, лишений и страданий при всяких обстоятельствах” (ст. 9). “Революционная воинская честь есть сознание собственного достоинства, как воина-революционера Рабоче-Крестьянской Красной Армии и гражданина свободной страны исполняющего по совести свой долг, не позволяющего терпеть унижений и оскорблений со стороны кого бы то ни было; достоинство это требует взаимного уважения и вежливости между всеми военнослужащими и достойного поведения при всяких обстоятельствах” (ст. 10).

19 декабря 1918 года Бюро ЦК РКП(б) рассмотрело Дисциплинарный устав Рабоче-Крестьянской Красной Армии и приняло постановление ввести в него пункт, который в боевой обстановке разрешал командирам применять любые меры, не противоречащие революционному правосознанию. В соответствии с этим в устав была включена статья 24: “В боевой обстановке начальник обязан, под личной своей ответственностью, принять все меры, до применения с ведома политического комиссара вооруженной силы включительно, чтобы заставить неповинующихся подчиниться его приказу, если такое неисполнение приказа может отразиться на успешном выполнении боевой задачи. О принятии подобных исключительных мер начальник и комиссар обязаны при первой возможности довести до сведения комиссара высшей инстанции”.

30 января 1919 года ВЦИК утвердил Дисциплинарный устав и 29 апреля 1919 года приказом РВСР № 776 он был объявлен к руководству в войсках Красной Армии.

Таким образом, в начале 1919 года Красная Армия имела основные уставы. Кроме Устава внутренней службы, Устава гарнизонной службы, Полевого устава, часть I. Маневренная война и Дисциплинарного устава, за это же время в Красной Армии были подготовлены и введены: 1-й (Материальная часть) и 2-й (Строй) отделы Устава ротных пулеметов — утвержден ВЦИК 7 декабря 1918 г.; 1-я часть (Строевое обучение) Строевого пехотного устава — утвержден ВЦИК 15 января 1919 г. и 1-я часть (Одиночное обучение) Строевого кавалерийского устава — утвержден ВЦИК 10 марта 1919 г.

Но все же эти первые советские военные уставы нуждались в дальнейшей доработке.

Несмотря на старания специальных комиссий, на них отразилась спешка в работе. Уставы не были согласованы между собой. Не были в них в должной мере учтены организационные изменения, происшедшие в Красной Армии по сравнению со старой армией. Еще в январе 1918 года заседание фронтовых депутатов III Всероссийского съезда Советов упразднило корпусную систему в Красной Армии, и совещание представителей высшего военного управления еще 22—23 марта 1918 года приняло решение считать дивизию высшим соединением Красной Армии. Составители Полевого устава не учли этого изменения и сохранили корпусную систему. В октябре 1918 года Реввоенсовет Республики предписал войскам все пешие части Красной Армии именовать стрелковыми, а в Полевом уставе они по-прежнему именовались пехотными (ст. 123, 377 и др.). В новых штатах стрелковой дивизии, введенных Реввоенсоветом Республики приказом № 220 от 13 ноября 1918 года, кавалерийские полки в стрелковых дивизиях были заменены кавалерийскими дивизионами, а в Полевом уставе сохранились кавалерийские полки пехотных дивизий.

Устав внутренней службы ничего не говорил о правах и обязанностях комиссаров в Красной Армии. В связи с этим Реввоенсовет Республики вынужден был 2 марта 1919 года издать “Необходимые пояснения к Уставу внутренней службы Рабоче-Крестьянской Красной Армии”.

В "Пояснениях" указывалось, что

"...комиссары играют огромную роль в деле создания нашей армии. Можно с полной уверенностью сказать, что мы не имели бы боеспособной армии без героической самоотверженной работы комиссаров. В то же время совершенно ясно, что учреждение комиссаров не есть постоянное учреждение, а вызывается переломным характером нынешней эпохи в строительстве армии.

При начале этого строительства у нас почти совершенно не было командного состава, который отдавал бы себе отчет в задачах армии и том духе, который должен ее проникать. Это вызвало необходимость раздвоения органов управления и командования в армии: техническая сторона, оперативные и командные права и обязанности возлагались на командиров, политические, воспитательные и контрольные права и обязанности возлагались на комиссаров. Этот тип организации, как свидетельствует опыт, в общем н целом привел к прекрасным результатам. Работая рука об руку, командиры и комиссары создали на наших фронтах такие армии, которыми, Советская республика вправе гордиться. Но вместе с тем вся работа по строительству армии подготовила такие условия, которые раньше или позже приведут к установлению полного единоначалия в деле управления и командования войсками.

За истекший год многие и многие тысячи красных офицеров воспитывались в духе новой армии. Многие старые командиры внутренне связались с новой армией и с честью занимают ответственные посты во главе революционных войск. Тысячи комиссаров приобрели за этот период боевой опыт и с успехом прннимают командование своими частями. Все это подготовляет условия, когда обязанности командиров и комиссаров будут объединены в одном лице, отвечающем за вверенную ему часть в военном, политическом и моральном отношении."

Эти пояснения Всероглавштаб довел до войск приказом № 89 от 8 марта 1919 года.

Устав внутренней службы и Устав гарнизонной службы также не были отработаны предельно четко и согласованы как между собой, так и с Дисциплинарным уставом. Дисциплинарный устав не допускал ареста в качестве меры дисциплинарного взыскания. Арест военнослужащего мог последовать только по приговору суда. А в Уставе внутренней службы имелась глава “Обязанности при арестовывании военнослужащих”, в которой говорилось не только об арестованных по приговору суда, но и о прочих арестованных (ст. 477, 481). Такая формулировка неизбежно вызывала мысль о том, что кроме арестованных по приговору суда могли быть арестованные и в дисциплинарном порядке, тем более что в Уставе гарнизонной службы говорилось: “К арестованным дисциплинарным порядком часовые не ставятся” (ст. 144).

Не удивительно, что как только уставы были введены в действие, они вызвали массу запросов с мест. Из войск поступали самые различные предложения и даже открытые протесты. Так, Г.X. Эйхе пишет, что на экстренном заседании Реввоенсовета 5-й армии Восточного фронта 15 февраля 1919 года было принято следующее постановление: “Революционный Военный Совет 5-й армии, рассмотрев полученные от штаба Восточного фронта утвержденные ВЦИК 29 ноября 1918 г. Устав внутренней службы и Устав гарнизонной службы, постановил: воздержаться от распространения этих уставов ввиду того, что они совершенно не соответствуют основным принципам организации армии и распространение их способно вызвать волнение в войсках. Сообщить это постановление РВС Республики и Председателю Совнаркома т. Ленину”.

Вопрос о новых уставах Красной Армии обсуждался на VIII съезде РКП (б) в марте 1919 года. Отбросив измышления “военной оппозиции”, будто принятые уставы возвращают Красную Армию к порядкам старой армии, съезд в постановлении “По военному вопросу” признал, что принятые в Красной Армии уставы представляют собой крупный шаг вперед, вносят твердость и оформленность во внутренние отношения армии, в права и обязанности се составных элементов. Но, учитывая критику, съезд указал на необходимость переработать уставы, сократить и устранить все архаизмы и положения, устанавливавшие ненужные привилегии для командного состава. Съезд признал необходимым в дальнейшем, при выработке общеруководящих уставов, положений и инструкций ставить их по возможности на предварительное обсуждение политработников армии.

Сразу же после VIII съезда РКП(б) Всероссийский главный штаб начал переработку Устава внутренней службы, Устава гарнизоннойслужбы и Дисциплинарного устава. С этой целью в Организационном управлении Всероссийского главного штаба была создана Особая комиссия под председательством комиссара управления Е.В. Мочалова. В войсках активно откликнулись на известие о начале пересмотра уставов Красной Армии. Уже в апреле — мае 1919 года во Всероссийский главный штаб из действующей армии и военных округов стали поступать предложения и рекомендации по улучшению уставов.

С марта 1919 до конца 1920 года Главная уставная комиссия и ее секции выпустили четыре устава и 17 наставлений.

В течение 1919 г. (после 10 марта} были выпущены: Строевой пехотный устав, ч. 2. Действия пехоты в бою — утвержден ВЦИК 14 ноября 1919 г.; Положение о разведчиках в коннице и Наставление для ведения занятий с разведчиками в коннице — утверждено ВЦИК 30 августа 1919 г.; Наставление для обучения лыжных частой — утверждено РВСР 8 сентября 1919 г.; Дополнение к Строевому пехотному уставу. Обучение штыковому бою — утверждено РВСР 17 сентября 1919 г.; Орудийное учение полевой легкой артиллерии — утверждено ВЦИК 15 октября 1919 г.; Орудийное учение полевой тяжелой артиллерии — утверждено ВЦИК 15 октября 1919 г.; Орудийное учение полевой гаубичной артиллерии - утверждено ВЦИК 15 октября 1919 г.; 1-й отдел (Обучение молодых красноармейцев) Положения об обучении красноармейцев кавалерии — утверждено ВЦИК 25 октября 1919 г.; 2-й отдел (Обучение в школах полков и отдельных дивизионов - действующих и запасных) Положения об обучении красноармейцев кавалерии - утверждено ВЦИК 25 октября 1919 г.; Наставление для ковки лошадей в коннице — утверждено РВСР 23 ноября 1919 г.

В течение 1920 г. — Краткий полевой устав для рядового бойца — утвержден РВСР 19 марта 1920 г.; Устав конно-пулеметного взвода — утвержден ВЦИК 6 апреля 1920 г.; 3-й отдел (Бой) Устава ротных пулеметов — утвержден ВЦИК 25 июня 1920 г.; Наставление для занятий с командным составом — утверждено РВСР 3 февраля 1920 г.; Батарейное учение легкой артиллерии — утверждено ВЦИК 12 февраля 1920 г.; Пешее учение артиллерии — утверждено ВЦИК 12 февраля 1920 г.; Батарейное учение полевой гаубичной артиллерии — утверждено ВЦИК 19 февраля 1920 г.; Дивизионное учение полевой легкой и тяжелой артиллерии и другие.

Кроме того, в стадии разработки находились еще 28 уставов и наставлений.

Уставы 1918—1920 годов вырабатывались в тяжелых условиях Гражданской войны, когда нельзя было не только обобщить опыт первой мировой войны, но даже собрать необходимые материалы, позволяющие это сделать. Можно было лишь учесть важнейшие особенности оперативного искусства и тактики, проявившиеся в ходе этой войны. Тем более никто не мог предвидеть то новое, что внесет в оперативное искусство и тактику Гражданская война. Естественно, что уставы, разработанные в 1918 году, нуждались в поправках, дополнениях, подсказанных опытом боевой деятельности Красной Армии. В 1919—1920 годах, учитывая опыт Гражданской войны, командование дополняло и изменяло уставы, вводя в действие отдельные инструкции и наставления.

Но хотя эти уставы были несовершенны и имели недостатки, они и после окончания Гражданской войны некоторое время служили Красной Армии. Новые уставы могли появиться лишь тогда, когда был достаточно обобщен опыт как первой мировой, так и Гражданской войн. Но для этого потребовался ряд лет упорной работы военных исследователей. Новые уставы были выпущены лишь в 1924—1929 годах. В основу их легли первые уставы Красной Армии времен Гражданской войны.

Источник: "Военно-исторический журнал"

Эта страница принадлежит сайту "РККА"