Операция "Нева-2"

В торжественные ноябрьские дни 1943 года, когда отмечалась 26-я годовщина Великого Октября, партия нацелила Красную Армию и Флот на полное освобождение родной земли от врага. Советское Верховное Главнокомандование разработало на 1944 год ряд крупных наступательных операций. Первый решительный удар по врагу намечалось нанести под Ленинградом и Новгородом.

Под Ленинградом и Новгородом стояли все те же 18-я и 16-я вражеские армии. Изрядно потрепанная, но еще сильная группировка войск противника оградила себя всевозможными укреплениями на большую глубину. Железобетонные н деревоземляные огневые точки, минные поля и противотанковые заграждения — все это создавалось и совершенствовалось на протяжении двух с половиной лет. Гитлеровцы были уверены, что наши войска не смогут сокрушить их оборону на этом участке, хвастливо названную ими неприступным “северным валом”.

Решение о ликвидации вражеской блокады Ленинграда Ставка приняла в конце ноября 1943 года. Осуществить операцию намечалось силами Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов с привлечением Балтийского флота.

По плану операции, получившей наименование “Нева-2”, на первом этапе боевых действий Ленинградский н Волховский фронты должны были разгромить фланговые петергофско-стрельнинскую и новгородскую группировки 18-й армии противника. Затем, развивая наступление на кингисеппском и лужском направлениях, завершить разгром этой армии и выйти на рубеж реки Дуги. Предполагалось, что далее все три фронта, наступая в направлении Нарвы, Пскова, Идрицы, нанесут поражение 16-й армии и полностью освободят от оккупантов Ленинградскую и Калининскую области.

В октябре 1943 года в Смольном, в кабинете командующего фронтом генерала Л. А. Говорова, состоялось заседание Военного сонета. Присутствовать на нем довелось и мне. Начальник штаба генерал Д. Н. Гусев, подойдя к оперативной карте, изложил замысел и предполагаемый ход готовившегося наступления. В кабинете стояла необычная, я бы сказал, торжественная тишина. Каждый из нас глубоко чувствовал и переживал историческую важность предстоящей операции. Тут же состоялся короткий обмен мнениями о плане наступления. Его обобщил Леонид Александрович Говоров. Началась подготовка к январским боям. Она продолжалась больше двух месяцев.

Занятия проводились на учебных полях, оборудованных с учетом особенностей вражеской обороны. Наступать учились в любую погоду, днем и ночью. Командиры всех степеней отрабатывали организацию взаимодействия между пехотой, танками, артиллерией и авиацией. Устраивались специальные тренировки танковых частей и штурмовых эскадрилий. Экипажи самолетов, находясь над боевыми порядками, добивались устойчивой связи непосредственно с экипажами танков.

Бывая в те дни в бригадах и полках, на тактических занятиях, я видел, с каким воодушевлением и старанием отрабатывался каждый элемент предстоящих действий. Все воины—от механика-водителя до командира части — душу вкладывали в боевую подготовку. Внимание сосредоточивалось на тактической и огневой выучке, технической подготовленности и повышении физической выносливости. Подробнейшим образом изучался опыт прорыва сильно укрепленной обороны противника, накопленный на других фронтах. Командиры и политработники пропагандировали среди воинов героические подвиги танкистов, отличившихся в предыдущих боях.

В один из декабрьских дней я с группой офицеров приехал в 30-ю гвардейскую танковую бригаду. К этому времени она уже получила танки Т-34 вместо легких машин. Но больше всего радовали люди, овладевшие техникой и готовые к боям. Запомнился такой эпизод. Возле машины хлопотали танкисты. Мы подошли к ним. Спрашиваю:

— Экипаж к бою готов? Как настроены, как воевать будете?

Ребята ответили чуть ли не хором:

— Танк заправлен, диски снаряжены, снаряды разложены, хоть сейчас в атаку. За нами остановки нет...

А потом механик-водитель, фамилию его, к сожалению, забыл, выпалил:

— Товарищ генерал, когда же мы, как танкисты других фронтов, двинем наши танки, чтобы крошить фашистских гадов, когда начнем работать по-гвардейски?

Так и сказал: “работать”, “крошить”. Мне ничего не оставалось, как успокоить молодца и заверить его:

— Скоро и для вас работы будет по горло, готовьтесь. Ждать осталось недолго.

Гвардейцы 30-й танковой и в минувших боях сражались умело, отважно, совершили немало подвигов. Никто не сомневался, что и в дальнейших схватках с врагом они вновь проявят себя.

Высокий морально-политический подъем господствовал и в других частях— 1-й Краснознаменной танковой бригаде полковника В. И. Волкова, 152-й—полковника А. 3. Оскотского, 220-й — полковника В. Л. Проценко... Все наши воины стремились в бой. Поступило много заявлений от лучших бойцов и командиров, в которых они просили принять их в партию и комсомол. В некоторых танковых бригадах и полках почти половину личного состава составляли коммунисты и комсомольцы.

Основная роль в предстоявшей операции отводилась двум армиям. 2-я ударная переходила в наступление с Приморского плацдарма, а 42-я — с Пулковских высот. Им надлежало, прорвав оборону врага, окружить и уничтожить его петергофско-стрельнинскую группировку в районе Красного Села, Ропщи, Стрельны. В последующем развивать наступление на Кингисепп, а частью сил — на Красногвардейск. Одновременно начинала наступление и 67-я армия в направлении Мги, Ульяновки и далее на Красногвардейск.

К началу января 19-14 года 2-я ударная армия генерала И. И. Федюнинского была скрытно переброшена через Финский залив на Ораниенбаумский плацдарм. Туда же переправились 152-я танковая бригада, два танковых и один самоходно-артиллерийский полк.

2-я ударная армия к моменту наступления имела 246 танков и самоходок, а 42-я армия—368. В резерва фронта находилась 30-я гвардейская бригада (69 танков и САУ).

Танковые и самоходно-артиллерийские части придавались стрелковым корпусам и дивизиям первого и второго эшелонов. Кроме того, создавались армейские танковые подвижные группы. Па них возлагалась задача наращивать удары и развивать успех при прорыве вражеской обороны и в ее оперативной глубине.

Не могу не подчеркнуть, что в обеих армиях образовались очень сильные танковые группировки. Они превосходили противника по боевым машинам в 6 раз. А ведь в 1941 году мы отбивались от врага на этих же полях, уступая ему в технике в 8—10 раз.

11 января, за два дня до начала операции, на заседании Военного совета фронта подводились итоги подготовки к наступлению. Коротко, четко звучали доклады командиров, командующих родами войск.

Леонид Александрович Говоров, обычно скупой на слова, в этот раз заботливо наставлял командиров. “Я знаю, уверен,— говорил он,— что люди и боевая техника готовы к бою. И все же в оставшиеся до наступления часы еще раз проверьте готовность, а главное—будьте среди бойцов, словом и добрым сонетом поддержите их моральный дух. Солдаты должны видеть рядом своих командиров и начальников, которые поведут их в бой, в тяжелый бой”.

После заседания Военного совета я поехал на Ораниенбаумский "пятачок", в 152-ю танковую бригаду. В одном из батальонов за мести тсль командира бригады но политической части подполковник В. М. Постригань проводил митинг. Выступавшие говорили коротко, но весомо: “Задачу выполним до конца, полностью освободим родной Ленинград от вражеской блокады. Смерть фашистским захватчикам!”

После митинга я беседовал со многими танкистами. Они горели желанием победить и хорошо знали, что должны делать в бою—свои объекты атаки, ближайшие и последующие задачи, направление дальнейшего наступления, порядок взаимодействия со стрелками и артиллеристами, сигналы целеуказания и т. д.

Утром 14 января 1200 пушек и минометов, 70 с лишним установок реактивной артиллерии и орудия главного калибра кораблей Балтийского флота начали артподготовку. Более часа продолжался огненный ураган.

Находился я в то зимнее утро на командно-наблюдательном пункте рядом с генералами Л. А. Говоровым, И. И. Федюнинским и другими военачальниками. Все мы волновались. Леонид Александрович нетерпеливо поглядывал на часы. Когда они показали 10.40, на его усталом лице промелькнула, как мне показалось, улыбка. Он словно выдохнул: “В добрый час!”

С горы Колокольня отчетливо было видно: после взвившихся в морозном воздухе ракет пошли в атаку одетые в белые маскхалаты стрелковые дивизии 43-го корпуса генерала А. И. Андреева и 122-го корпуса— генерала П. А. Зайцева. Танкисты и артиллеристы активно поддерживали стрелковые части.

Поначалу действовали лишь отдельные танковые роты. Лесные завалы, обилие минных полей перед обороной противника и его плотный огонь не давали возможности развернуться батальонам, полкам. Но как только воины 90-й стрелковой дивизии полковника Н. Г. Лященко захватили первую траншею, в бой немедленно вступили танкисты 222-го полка подполковника А. Н. Ковалевского.

Одна из танковых рот с десантом автоматчиков на броне, преодолевая болотистые места, обогнала стрелковые подразделения и стремительно пошла по лесной дороге. Она с ходу атаковала населенный пункт Жеребятки. Столь быстрое появление здесь советских танков оказалось для гитлеровцев неожиданным. Они в беспорядке отступили. 204-й танковый полк подполковника В. И. Краснова в едином порыве с пехотинцами овладел селом Порожки.

К вечеру 14 января горячий бой завязался за сильно укрепленный пункт Гостилицы. Фашисты всячески пытались удержать его. Переходили в контратаки. Чтобы сломить их сопротивление, на помощь стрелковым частям генерала А. И. Андреева и танкистам 98-го полка майора Е. Е. Барылова были направлены основные силы 152-й танковой бригады. Дело пошло успешнее. Гостилицы были взяты. Появилась брешь во второй вражеской позиции. И немалая — 10 километров по фронту. Гитлеровское командование лихорадочно стягивало резервы к участку прорыва 2-й ударной армии. В это время 42-я армия генерала И. И. Масленникова стояла в готовности нанести по врагу удар с Пулковских высот.

15 января в 9 часов 25 минут 2300 орудий, около 100 установок реактивной артиллерии и более 200 орудий Балтийского флота обрушили мощный огонь на 17-кпло-метровый участок обороны противника.

“Весь Ленинград,— писал о том дне Н. С. Тихонов, - был ошеломлен гигантским гулом... Некоторые пешеходы на улицах стали осторожно коситься по сторонам, ища, куда падают снаряды. Но снаряды не падали. Тогда стало ясно—это стреляем мы, это наши снаряды поднимают в воздух немецкие укрепления. Весь город пришел в возбуждение. Люди поняли, что то, о чем они думали непрестанно, началось...”

На направлении главного удара 42-й армии наступал 30-й гвардейский стрелковый корпус генерала Н. П. Симоняка. Вместе с дивизиями корпуса шли танки непосредственной поддержки пехоты — 31-й, 46-й, 260-й и 261-й гвардейские тяжелые танковые и 1902-й самоходно-артиллерийский полки.

В 11 часов гвардейцы генерала П. П. Симоняка ринулись вперед. Танковым полкам, которые их поддерживали, предстояло вначале преодолеть зону противотанковых минных полей и рвов. С ходу прошел их 261-й полк. На пути 260-го, 31-го и 46-го полков оказался глубокий противотанковый ров, заминированный противником. Попытки преодолеть его по проходам, проделанным саперами, с применением бревен и фашин, успеха не имела.

Возникла сложная ситуация. Из нее с честью вышел полковник Н. Ф. Жуков, командующий бронетанковыми войсками 42-й армии. Он установил, что справа, недалеко от главного направления атаки, ров прерывается, образуя проход 150—200-метровой ширины. Искусно маневрируя, в сопровождении саперов танковые полки по команде И. Ф. Жукова быстро совершили обходный маневр и вышли на свои направления.

Во второй половине дня все танки вместе с пехотой шли в решительное наступление. Уничтожая живую силу и огневые средства противника, они помогали стрелкам преодолевать сопротивление гитлеровцев. Наиболее успешно решали задачи 261-и полк майора В. И. Кононцева, 31-й полк майора С. Ф. Семеркина и 1902-й самоходно-артиллерийский полк подполковника Н. С. Грдзелишвили. Особого напряжения бои достигли в районе Хамилейне, Большого Виттолова, Мендухари. Гитлеровцы стремились любой ценой удержать эти пункты — сильные узлы сопротивления. Танкистам пришлось проявить и смелость, н находчивость, чтобы одолеть врага.

К исходу первого дня наступления 63-я гвардейская стрелковая дивизия, усиленная двумя танковыми полками, продвинулась на 4—5 километров. Меньшего успеха добились 64-я и 45-я гвардейские стрелковые дивизии. Это объяснялось прежде всего тем, что каждую из ких поддерживал лишь один танковый полк. Наглядный пример еще раз убеждал нас в том, как важно насыщать стрелковые части танками. В боевых порядках пехоты они не только усиливали ее, но и воодушевляли бойцов, вселяли в них уверенность, повышали стремительность продвижения вперед. Из непреложной истины, что танки—душа атаки, командование делало необходимые выводы в дальнейшем.

16—17 января танкисты продолжали наступление совместно с частями 30-го стрелкового корпуса. Вдохновленные успехами первого дня наступления, они больше проявляли инициативы, решительности, смелее маневрировали на поле боя. Улучшалось взаимодействие между пехотными, танковыми и артиллерийскими подразделениями.

К исходу третьего дня наступления стрелки генерала Симоняка н поддерживавшие их танкисты вышли на рубеж ближайшей задачи—овладели высотой 112,0 л населенными пунктами Николаевка, Солози, Большое Карлино, Ханнолово.

В бою за высоту 112,0 на подступах к Красному Селу отлично действовал 260-й танковый полк подполковника Л. П. Красноштана. Гвардейцы смело вступили в борьбу с артиллерией противника, установленной на ключевой позиции, разгромили ее и обеспечили пехоте продвижение вперед. Хорошо поработал здесь огнем и гусеницами экипаж танка лейтенанта И. И. Брызгалова.

18 января начался штурм сильно укрепленного врагом Красного Села. Первыми вступили в бой гвардейцы 64-й стрелковой дивизии генерала П. Д. Романцова при поддержке 260-го танкового полка. В тот момент, когда мелкие группы нашей пехоты и отдельные танки подошли к железнодорожной станции, раздался взрыв большой силы. Как потом выяснилось, гитлеровцы взорвали плотину и мост на реке Дудергофка и затопили подступы к Красному Селу. Уровень воды достиг 70 сантиметров. Наступление танков на этом направлении стало невозможным.

Командир полка подполковник Л. П. Красноштан предпринял обходный маневр. Танки с десантом пехоты повернули на бумажную фабрику, с ходу захватили переправу через Дудергофку и взяли в плен вражеских саперов, готовивших подрыв переправы. Этот удачный маневр оказал большую помощь гвардейцам 64-й стрелковой дивизии в овладении Красным Селом.

В ночь на 19 января ряды штурмовавших город умножились. С северо-востока в бой вступили свежие силы —291-я стрелковая дивизия генерала В. К. Зайончковского, усиленная 205-м танковым полком подполковника Н.И. Лобанова. Напряженные бои продолжались днем и ночью. В городе горели дома, подожженные гитлеровцами. Танки двигались сквозь огонь и дым, помогая пехоте уничтожать фашистов.

В то время, когда шел бой за Красное Село, начался штурм Вороньей горы — высоты 172,3, господствовавшей над Красносельским укрепрайоном. Удерживая эту гору, гитлеровцы мешали нам овладеть Красным Селом и задерживали ввод в действие подвижной группы 42-й армии.

Воронью гору штурмовала 03-я гвардейская дивизия полковника А. Ф. Щеглова. Бой за высоту оказался трудным. На ее склонах враг построил долговременные оборонительные сооружения, установил пушки, пулеметы. Окопы прикрыл минными полями и колючей проволокой. Атака горы в дневное время привела бы к большим потерям. Поэтому полковник А. Ф. Щеглов поступил иначе. Он создал ударную группу — 190-й стрелковый полк подполковника А. Г. Афанасьева, усиленный 260-м тяжелым танковым полком подполковника Л. П. Красноштана. Группа получила задачу: ночью обойти высоту и проникнуть в расположение противника с тыла. Одновременно с юго-востока врага атаковал 188-й стрелковый полк подполковника Д. И. Шерстнева.

В ходе штурма Вороньей горы танки своим огнем уничтожали пушки, пулеметы, живую силу яростно сопротивлявшегося врага, прокладывали путь нашей пехоте. К утру 19 января высота была взята. Это ускорило освобождение Красного Села. Успеху в боях за Красное Село содействовали гвардейские танковые полки—31-й, 261-й и 49-й.

После выхода наших частей на рубеж Урицк — Красное Село — Тайцы командование решило ввести в бой подвижную группу 42-й армии. Она получила задачу: пробиваться навстречу 2-й ударной армии и, соединившись с нею в районе Кипени, Русско-Высоцкого, окружить и уничтожить петергофско-стрельнинскую группировку противника.

В подвижную группу входили 1-я Краснознаменная танковая бригада полковника В. И. Волкова, 220-я танковая бригада полковника В. Л. Проценко, 224-й и 1439-й самоходно-артиллерийские полки майора

111. M. Фридмана и полковника Л. В. Красника и один дивизион истребительно-противотанкозой артиллерии. Командовал ею полковник В. Л. Проценко.

За Красным Селом наши танки с десантом автоматчиков на броне устремились вперед на большой скорости. Они шли на Русско-Высоцкое и Кипень по двум параллельным дорогам. Шли ночью, с включенными фарами. Если обнаруживали противника—открывали огонь из пушек и пулеметов, сметали заслоны со своего пути. Сотни гитлеровцев, отходивших из района Стрельны и поселка Володарского, были уничтожены огнем и гусеницами.

Действуя в подвижной группе 42-й армии, командир батальона 220-й танковой бригады майор M. Д. Кононов был трижды ранен, но не покинул поле боя. В ночь на 19 января он со своими танкистами подошел к сильно укрепленному узлу сопротивления — населенному пункту Телизи. Взять его с ходу не удалось. Тогда Кононов увел батальон в сторону, к лесу, обошел Телизи с тыла, и с зажженными фарами танки ворвались в деревню. Гитлеровцы вначале приняли их за свое подкрепление, а когда разобрались, было уже поздно. Батальон майора Кононова разгромил вражеский гарнизон за один час: уничтожил до 300 солдат и офицеров, разрушил 18 дзотов, разбил 17 орудий, 12 минометов, 20 пулеметов, раздавил и сжег 20 автомашин, танк “пантера”, взорвал склад боеприпасов. Из помещения штаба, расстрелянного танкистами, не смог уйти ни одни гитлеровец.

Командир танкового батальона майор M. Д. Кононов умело, храбро сражался и в дальнейшем. За ратныд подвиги ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Отличился также батальон имени К. П. Ушакова, которым командовал майор В. А. Гнедин. Ушаковцы в числе первых выполнили поставленные перед танкистами задачи. За подвиги, проявленные при освобождении Польши, майор В. А. Гнедин был удостоен звания Героя Советского Союза.

Танковый взвод этого батальона под командованием лейтенанта комсомольца А. С. Мнацаканова вел разведку перед Красным Селом. Необходимо было отыскать проходы на маршруте, так как местность оказалась затопленной водой. Единственно возможный путь — через железную дорогу—на станции фашисты перекрыли составами. Мнацаканов вышел из танка в ледяную воду, расцепил вагоны, а затем растолкал их машиной. Танковая бригада получила возможность наступать без задержки.

Продолжая выполнять свою задачу, взвод Мнацаканова первым ворвался в Русско-Высоцкое и с ходу уничтожил вражескую колонну— 10 автомашин, 8 тягачей с прицепами, более 20 повозок с грузами, 3 штабных фургона и около 100 фашистов.

В деревне Кипень взвод отважного танкиста вступил в бой с двумя “тиграми”. Одного из них Мнацаканов подбил, а другого таранил, оттолкнув в канаву на болотный грунт, где тяжелая машина сразу же увязла, стаз нашим трофеем.

Экипаж Мнацаканова первым встретился с подразделениями 2-й ударной армии, шедшими навстречу с Ораниенбаумского плацдарма. Родина высоко оценила доблесть молодого лейтенанта-танкиста, присвоив ему звание Героя Советского Союза. Ныне А. С. Мнацаканов — генерал-майор и продолжает службу в Советской Армии.

Развивая наступление с Ораниенбаумского плацдарма, стрелковые дивизии 2-й ударной армии при активной поддержке танковых частей продвигались в направлении Ропши. Глубокий снег на полях, отсутствие дорог, открытая, хорошо просматриваемая местность, большое насыщение обороны врага огневыми средствами — вес это сильно затрудняло решение поставленных задач.

Особенно тяжелым был бой под Дятлицами. На перекрестке дорог перед деревней фашисты установили артиллерийские батареи, пулеметы и вели ураганный огонь. Пехота не могла поднять головы. Тут отличились танкисты 98-го отдельного полка майора Е. Е. Барылова. С десантом автоматчиков на броне они прорвались к окраине населенного пункта. По танкам начали бить скорострельные зенитные установки врага. Но это не помогло ему. Танкисты продолжали прокладывать путь стрелкам огнем и гусеницами.

Бесстрашно сражался экипаж командира танковой роты старшего лейтенанта А. И. Спирина. Он первым ворвался в Дятлицы и подбил два тяжелых танка, уничтожил три орудия, шестиствольный миномет и несколько десятков гитлеровцев. Но и машина отважных танкистов загорелась. Погибли механик-водитель, башенный стрелок. Сам Спирин получил тяжелое ранение. Истекая кровью, он выбрался из танка и отстреливался

от наседавших фашистов до последнего вздоха. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1944 года старшему лейтенанту Александру Ивановичу Спирину посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Уничтожив более 200 гитлеровцев, несколько артиллерийских орудий и пулеметных гнезд, танкисты вместе со стрелковыми подразделениями овладели Дятлицами. До Ропши оставалось десять километров. Но какие это были километры! Каждый новый рубеж приходилось брать в тяжелой, кровопролитной борьбе.

В этот же день батальон капитана Олега Дикарева при подходе к деревне Глядино встретился с вражескими танками. Началась дуэль бронированных машин. Она продолжалась несколько часов. Советские танкисты нанесли гитлеровцам немалые потери и продвинулись вперед. В бою за деревню комбат огнем и гусеницами уничтожил минометную батарею, зенитное орудие и значительное число солдат противника. Этот бой для Дикарева, к огромному сожалению, оказался последним. Мужественный офицер, любимец батальона погиб вместе с экипажем. Ценой своей жизни танкисты обеспечили успех наступавшим частям.

В той же схватке с врагом бесстрашно сражался командир танковой роты старший лейтенант Лобода. Отличился и экипаж старшины Винокурова, особенно механик-водитель Сальников. Экипаж первым ворвался в деревню, уничтожил два дзота, противотанковое орудие и пулеметное гнездо, разворотил избу, где засели фашисты. От вражеского снаряда танк загорелся. Растеряйся механик-водитель—и все бы кончилось трагически. Но Сальников быстро вывел пылавшую машину в укрытие. Экипаж был спасен.

За время войны Михаил Сальников не раз показывал себя бесстрашным солдатом. 24 марта 1945 года он удостоен знания Героя Советского Союза.

Ведя непрерывные бои, танкисты по взаимодействии со стрелковыми и артиллерийскими частями настойчиво пробивались к Ропше. Весь путь к этому мощному опорному пункту обороны противника и важному узлу дорог был усеян трупами гитлеровцев, разбитой техникой.

19 января 1944 года поздно вечером произошла волнующая встреча: передовые танковые части двух армий соединились в районе Русско-Высоцкого. А рано утром следующего дня в районе Ропши соединились и главные силы армий. Петсргофско-стрельнинская группировка фашистов была окружена.

Так закончился первый этап наступательной операции у невской твердыни. За шесть дней была разгромлена фланговая группировка 18-й фашистской армии, прорвавшаяся осенью сорок первого к Финскому заливу через Петергоф и Стрельну. Защитники Ленинграда отбросили врага от юго-западных стен города. Образовался общий фронт наступления.

В то же время войска Волховского фронта овладели древним Новгородом.

19 января столица нашей Родины Москва салютовала доблестным войскам Ленинградского фронта, прорвавшим вражескую оборону н овладевшим Красным Селом и Ропшей, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

Среди частей и соединений, удостоенных почетного наименования, были и танковые. Красносельскими стали 31-й, 49-й н 261-й отдельные тяжелые танковые полки, которыми командовали соответственно майор П. Д. Примаченко, подполковник М. А. Оглоблин и майор В. И. Кононцев. Ропшинскими—98-й и 222-й отдельные танковые полки майора Е. Е. Барылова н подполковника А. Н. Ковалевского. Другие танковые полки и бригады фронта в последующих боях получили почетные наименования Ленинградских, Выборгских.

Разгром фланговых группировок, противника под Ленинградом создал благоприятные условия для дальнейшего наступления. Фронт победно шел все дальше на запад, освобождая от врага родную землю. Плечом к плечу с воинами других родов войск сокрушительные удары по гитлеровским захватчикам наносили танкисты. Как и п предыдущих боях, они показывали беспримерное мужество, вписывали новые яркие страницы в героическую летопись Советских Вооруженных Сил. Так было при освобождении городов Красногвардейски, Пушкина, Павловска, Мги, Пскова, Нарвы... Так было я каждой последующей схватке с врагом.

Во время атаки населенного пункта Волосово танк полковника В. В. Хрустицкого уничтожил несколько вражеских орудий с расчетами, но был подбит, а от второго снаряда, попавшего в боевое отделение, взорвался. Вместе с экипажем пал смертью храбрых и командир бригады. Случилось это 26 января 1944 года, а 21 февраля Указом Президиума Верховного Совета СССР полковнику Владиславу Владиславовичу Хрустицкому посмертно присвоили звание Героя Советского Союза.

В том, что танкисты успешно решали свои боевые задачи в обороне и наступлении, большая заслуга командиров и политработников частей, подразделений и офицеров штабов, технических и других служб бронетанковых войск фронта. Они не знали покоя ни днем, ни ночью, с предельным напряжением выполняли свои нелегкие обязанности. Они обучали и воспитывали танкистов, своевременно отрабатывали н направляли в войска руководящие документы, контролировали выполнение приказов и распоряжений. Они участвовали в формировании и переформировании частей, их подготовке к боям. Исключительную заботу они проявляли о том, чтобы танкисты имели исправную технику, достаточное количество горючего, боеприпасов. Не говорю уже о том, как важно и сложно было в условиях блокады обеспечить людей питанием, медицинской помощью, сохранить их здоровье и постоянную боеготовность и боеспособность.

С удовлетворением вспоминаю время совместной работы в бронетанковых войсках Ленинградского фронта с этими замечательными товарищами. Моим заместителем по политчасти был полковник В. П. Голиков, по артиллерии — полковник П. П. Фарутин. Штаб возглавлял полковник Н. А. Полевой. Отделами штаба руководили: оперативным—полковник В. И. Волков, разведки — подполковник А. К. Коробейников, строевым — подполковник П. В. Долинский, связи—полковник А. П. Кравченко. В частях на штабных и других должностях трудились Я. В. Киселев, А. Д. Захаров, И. А. Голбии, Н. И. Соколов, Н. П. Афанасьев, И. М. Попович, М. А. Козлов. Хотелось бы всех вспомнить поименно, но это, к сожалению, невозможно. Отмечу только, что каждый из них внес свою посильную долю труда н нашу победу над врагом.

Через дне недели после начала наступательной операции, к 27 января, враг был отброшен от Ленинграда на 65—100 километров. Гитлеровские войска, 900 дней державшие город в осаде, потерпели поражение.

Важнейшим залогом этой исторической победы явилась постоянная неоценимая помощь Ленинграду партии н правительства, всей страны, монолитное единство армии и народа.

В те дни Военный совет фронта обратился к мужественным жителям города со словами сердечной благодарности:

“Вместе с войсками Ленинградского фронта,— говорилось в специально изданном приказе командующего фронтом,— вы отстояли наш родной город. Своим героическим трудом и стальной выдержкой, преодолевая все трудности и мучения блокады, вы ковали оружие победы над врагом, отдавая для победы все свои силы. От имени войск Ленинградского фронта поздравляю вас со знаменательным днем великой победы под Ленинградом...”

27 января 1944 года блокада была ликвидирована. К ленинградцам пришел большой долгожданный праздник.

Вечер. Город окутан морозной дымкой. Льдом скована Нева. Набережные, площади, улицы запружены ликующими ленинградцами. Грохочет в честь исторической победы праздничный салют из 324 орудий. 24 раза небо озаряется необыкновенно красочным фейерверком. Безгранично радуясь, люди смеются, плачут, целуются, заключают в крепчайшие объятия своих доблестных защитников — воинов фронта, оказавшихся среди них. Вместе с жителями города я слушал артиллерийские залпы, и они казались мне героической симфонией.

<-- Назад

Эта страница принадлежит сайту "РККА"