Cпециальные операции Красной Армии
в Афганистане в 20-е годы

Павел Аптекарь

В 20-30-е годы Советский Союз вел на своих южных и восточных рубежах весьма активную внешнюю политику, которая не ограничивалась исключительно дипломатическими средствами. Для укрепления своих позиций в Афганистане использовались не только привычная для органов разведки агентурная работа, но и операции специальных войсковых групп, которые велись на территории сопредельных государств.

В сентябре 1924 года в Кабул прибыли советские летчики. Они были приглашены правителем Амануллой-ханом для оказания помощи афганской армии, которая вела напряженную борьбу с повстанческим движением в центре страны. Эмир надеялся закончить подавление восстания до зимы. Великобритания заявила протест по поводу принятия на службу наших летчиков, однако он был оставлен Амануллой без внимания. [1]

Всего в Кабул были направлены 11 летчиков и авиатехников. Первые боевые вылеты они совершили на “Де-Хэвилендах” 6 октября в район Зурмаха, потом, 14 в район Хоста и района Чадран. Такая большая разница во времени боевых вылетов объясняется тем, что запасы, горючего и боеприпасов, взятые с собой, закончились, а вьючный караван прибыл не скоро. [2]

В это же время советский посол в Афганистане Старк направил Аманулле на рассмотрение план создания афганских военно-воздушных сил. Одновременно он писал: “В настоящее время идут переговоры по заключению контракта с нашими летчиками. Не надеюсь на успешность таковых ввиду непомерных требований наших товарищей. Условия немцев и итальянцев более скромны. Стараюсь умерить требования наших товарищей.” [3]

В конце октября Аманулла согласился с планами формирования собственных ВВС в составе двух разведывательных и одного истребительного авиаотрядов общей численностью 36 аппаратов и авиашколы (16). Одновременно он предложил создания авиалиний Ташкент-Кабул и Кушка-Герат-Кабул, причем, наибольшее значение придавалось последней. Летчики оставались в Кабуле в течение длительного периода, по крайней мере в марте 1925 года управление ВВС Туркестанского фронта отдало приказ, запрещавший летчикам фронта переписываться со своими коллегами в Кабуле о возможной замене, а военный атташе В.М.Примаков писал в своей книге “Афганистан в огне” об участии наших летчиков в боевых действиях и в 1928 году.[4]

В середине 1928 года афганский правитель, уверенный в прочности своего трона, отбыл в Европу, но вскоре после его возвращения в Афганистане произошел переворот. Правительственные войска не сумели противодействовать повстанческим отрядом под предводительством бывшего взводного командира эмирской гвардии Бачаи-Сакао. Нередко целые полки переходили на сторону восставших, поверивших посулам “защитников ислама”.

17 января ими был занят Кабул и власть перешла к эмиру Хабибулле (это имя принял Бачаи-Сакао после воцарения) и сторонникам развития по исламскому пути, противившимся всему новому: светскому образованию, фабрикам, наконец, новым пулеметам и самолетам на вооружении афганской армии.[5]

Свержение Амануллы не прошло бесследно для приграничных районов советской Средней Азии. В Афганистане проживали десятки и даже сотни тысяч узбекских, туркменских и таджикских декхан, бежавших от голода и большевистского террора за границу. Если при Аманулле с попытками помощи родственникам, жившим севернее Аму-Дарьи и Пянджа, боролись, то с приходом Бачаи-Сакао отряды басмачей то и дело стали прорываться через реки и горы, что беспокоило Москву, чьи позиции в кишлаках и аулах не были особенно прочными.

Разведывательный отдел САВО 10 марта 1929 года доносил: “Вслед за захватом власти в Афганистане Хабибуллой отмечается резкое повышение активности басмшаек, учащаются случаи перехода на нашу территорию... узбеки - бывшие басмачи принимали активное участие в совершении переворота и привлекаются к охране границ.. Хабибулла установил контакты с эмиром бухарским и Ибрагим-беком, (один из лидеров басмачей - П.А.) обещал оказать содействие в походе на Бухару... Развернувшиеся в Афганистане события, развязывая силы басмаческой эмигрантщины, создают угрозу спокойствия на нашей границе...” [6]

А вот как оценивали ситуацию в Среднеазиатском бюро ЦК ВКП(б): “События в Афганистане объективно являются одним из звеньев антисоветской деятельности английского империализма на Востоке. В результате пала не только сопротивляемость Афганистана перед натиском английского империализма , но и последний приобрел в лице Баче-Сакау (так в документе - П.А.) послушное орудие для укрепления английского влияния внутри Афганистана и для усиления антисоветской деятельности в приграничных с нами районах.

Антисоветские тенденции Баче-Сакау находят свое отражение в усилении закордонной басмаческой иммиграции, переговорах с бухарским эмиром...

Одновременно растущая в республиках Средней Азии в результате успешного социалистического наступления активность байства, духовенства и буржуазно-националистической интеллигенции также пытается использовать события в Афганистане в интересах борьбы против Советской власти...” [7]

Поэтому в Москве и Ташкенте внимательно следили за развитием ситуации в Афганистане и выискивали удобный момент и повод для того, чтобы повернуть ход событий в нужном для СССР направлении. Его не пришлось долго ждать. В феврале-марте 1929 года Аманулла прибыл с группой своих соратников в район Кандагара для организации сил, во главе которых он надеялся вновь войти в Кабул.

Тем временем в ЦК ВКП(б) обратился генеральный консул Афганистана в Ташкенте Гулям-Наби-хан. Он просил разрешить формирование на советской территории отряда из покинувших страну сторонников Амануллы. Для усиления боеспособности воинства Гулям-Наби-хана его решили пополнить красноармейцами национальных частей Среднеазиатского Военного Округа. Более того, руководство формированием отряда поручили заместителю командующего округом Маркиану Германовичу.[8]

Вскоре выяснилось, что афганцы хорошо умеют стрелять, но почти не разбираются в устройстве русских винтовок и чтобы перезарядить их... бьют по затвору камнем. О более сложном вооружении умолчим. Поэтому пулеметные и орудийные расчеты были укомплектованы красноармейцами. Небольшой по численности отряд был оснащен 12 станковыми и 12 ручными пулеметами, 4 горными орудиями и подвижной радиостанцией.[9]

К 10 апреля 1929 года отряд под командованием "кавказского турка Рагиб-бея" был подготовлен к выступлению. 14 апреля разведчики бесшумно сняли афганскую заставу на южном берегу Аму-Дарьи и двинулись на юг. На следующий день отряд Рагиб-бея стремительно выдвинулся к городу Келиф. Его гарнизон был поначалу настроен весьма решительно, но после первых пушечных выстрелов и пулеметных очередей сдал оружие.[10]

22 апреля 1929 года отряд подошел к Мазари-Шарифу. Ранним утром передовые подразделения ворвались на окраину. Жестокий бой продолжался весь день. Решающую роль в нем сыграла хорошая оснащенность пришельцев пулеметами, буквально сметавшими густые контратакующие цепи противника. Вскоре из Мазари-Шарифа в Ташкент полетела телеграмма о взятии города. А из штаба САВО в Москву отправилась депеша следующего содержания: " Мазар занят отрядом Витмара." [11] Расшифровать это псевдоним не составляет труда: это был Виталий Примаков.

Подготовка и действия отряда были тайной до момента перехода границы. 17 апреля 1929 года губернаторы Мазари-Шерифской провинции[12] заявили протест по поводу организации на советской территории отряда Гулям-Наби-хана и занятия им ряда приграничных населенных пунктов. Несмотря на обстоятельства, подтверждавшие заявление, советский генеральный консул сделал решительное опровержение о советском вмешательстве в дела Афганистана.[13] Похоже, представители Наркомата Иностранных Дел в Узбекистане считали, что СССР не имеет никакого отношения к действиям отряда Гулям-Наби-хана, поскольку в обзоре о положении в Афганистане за апрель 1929 года далее написано, что 22 апреля Мазари-Шариф был занят... отрядами верными Аманулле.

Несмотря на успешное начало операции Примаков беспокоился за ее исход. Гулям-Наби-хан при подготовке похода уверял своих покровителей, что в глубине афганской территории к отряду присоединятся тысячи людей. Действительность опровергла ожидания. Витмар сообщал: "Операция задумывалась, как действия небольшого конного отряда, который в процессе боевой работы обрастет формированиями, но с первых дней пришлось столкнуться с враждебностью населения."[14]

Через день гарнизон крепости Дейдади, расположенной неподалеку от Мазари-Шарифа при поддержке племенных ополчений предпринял первую попытку выбить отряд из главного города северного Афганистана. Плохо вооруженные афганские солдаты и ополченцы с религиозными песнопениями шли под пулеметный и орудийный огонь. Цепи были густы и пришельцев выручали только плохая организация наступления и умелый маневр огнем. Витмар попросил помощи из Союза. На помощь был выслан эскадрон с пулеметами, но встреченный превосходящими силами противника, он был вынужден возвратиться на советскую территорию. 26 апреля самолеты доставили в Мазар 10 пулеметов и 200 снарядов.[15]

После нескольких неудачных попыток штурма города афганские военачальники чтобы принудить пришельцев к сдаче, прибегли к простому, но очень эффективному способу: перекрыли арыки, по которым в город поступала вода. В афганской части отряда Витмара начался ропот.

Поставленный перед угрозой разгрома Витмар отправил в Ташкент новое донесение: "Окончательное решение задачи лежит в овладении Дейдади и Балхом. Живой силы для этого нет. Необходима техника. Вопрос был бы решен, если бы я получил 200 газовых гранат (иприт, 200 хлоровых гранат мало) к орудиям. Кроме того необходимо сделать отряд более маневроспособным, дать мне эскадрон головорезов... Мне отказано в эскадроне, авиации, газовых гранатах. Отказ нарушает основное условие: возьмите Мазар, потом легально поможем. Если можно ожидать, что ситуация изменится и мы получим помощь, я буду оборонять город. Если на помощь нельзя рассчитывать, то я буду играть ва-банк и пойду брать Дейдади. Возьму - значит мы хозяева положения, нет, значит обратимся в банду и ищем путей домой." [16]

На этот раз отряду была оказана более действенная помощь. 6 мая авиация Среднеазиатского ВО несколько раз штурмовала боевые порядки противника. А днем раньше через границу переправился второй отряд из 400 красноармейцев при 6 орудиях и 8 пулеметах.

Примаков, узнав о том, как происходил переход, заметил: "Заставу можно было скрасть и снять безо всякого шума и Дыбенко (командующий САВО - П.А.) напрасно придает переправе характер формальной войны."[17]

После двухдневного форсированного марша Зелим-хан (пока неизвестно, кто скрывался под этим псевдонимом) вышел к Мазари-Шарифу. Вместе с осажденными они отбросили афганцев в крепость. 8 мая после бомбардировки с воздуха и артиллерийского обстрела гарнизон Дейдади покинул цитадель, оставив победителям немалые трофеи.

После двухдневного отдыха объединенный отряд двинулся дальше на юг, захватив еще два города: Балх и Ташкурган. Такое развитие событий явно не устраивало новое афганское правительство, которое решило уничтожить вторгшихся чужеземцев и бросило против них дивизию под командованием одного из лучших своих полководцев Сеид-Гуссейна.

Примакова в этот момент внезапно вызвали в СССР, 18 мая он на специальном самолете вылетел в Ташкент. Командование отрядом принял Али-Авзаль-хан. Под этим псевдонимом в отряде находился Александр Черепанов.

Он принял решение продолжать продвижение к Кабулу. Но 23 мая пришло известие о том, что дивизия Сеид-Гуссейна внезапно овладела Ташкурганом, перерезав тем самым пути снабжения и поставив под угрозу само существование отряда. В стане Гулям-Наби-хана началась паника, его чиновники спешно потянулись к советской границе. Али-Авзаль-хан вынужден был развернуться и двинуться к Ташкургану. Утром 25 мая после артиллерийской подготовки и авиационной бомбардировки красноармейцы ворвались в город. Упорнейший бой продолжался два дня. Город трижды переходил из рук в руки, но в итоге афганцы вынуждены были отступить.[18]

Однако и после этого продолжение операции, тем более успешное ее завершение не стало менее проблематичным. В ходе боя за Ташкурган были израсходованы почти все снаряды, даже неприхотливые русские горные трехдюймовки разогревались настолько, что у двух из них вырвало стволы, а стволах знаменитых "Максимов" вода из горных ключей скоро превращалась в пар. Отряд понес серьезные потери (убито 10 командиров и красноармейцев и 74 хезарейца, ранено 30 красноармейцев и 117 хезарейцев)[19] и был отведен на отдых. [20]

Впрочем, главное препятствие для дальнейших действий состояло в другом: маленький отряд не мог успешно действовать, когда большинство населения относилось к нему враждебно. Пока бойцы и командиры отдыхали, пришло известие, что двигавшиеся на столицу Афганистана сторонники Амануллы потерпели поражение. В этой ситуации продолжение войны силами маленького отряда становилось бессмысленным и 28 мая штаб Среднеазиатского ВО отдал приказ о возвращении на Родину. В течение нескольких дней это решение было выполнено.

В этой операции участвовали подразделения 81 кавалерийского и 1 горнострелкового полков и 7 конного горного артиллерийского дивизиона. В документах частей она значится как “Ликвидация бандитизма в южном Туркестане” Несмотря на то, что более 300 ее участников были награждены орденом Красного Знамени, а остальные - ценными подарками, ее изложение в исторических формулярах было запрещено.[21]

Экспедиция закончилась, но в штабе Среднеазиатского ВО продолжалась разработка операции по борьбе с Бачаи-Сакао. Один из ее вариантов предусматривал возвращение Амануллы при сохранении независимости Афганистана, другой - создание на севере страны марионеточной республики с дальнейшим ее присоединением к Советскому Союзу.[22]

Интервенция не состоялась потому, что в октябре 1929 г. афганский народ сверг Бачаи-Сакао без всякой помощи извне. Афганистан избежал вторжения и межплеменной войны, которая наверняка разгорелась бы в этом случае.

В конце июня 1930 года советские войска вновь появились в Афганистан, но на этот раз визит имел принципиально иной характер: части сводной кавалерийской бригады под командованием Якова Мелькумова должны были по замыслу командования САВО уничтожить гнезда басмачей на афганской территории: “Перед переходом границы у поста Айвадж бойцам было произведено разъяснение о вторжении на территорию соседнего государства. Вторжение объяснялось необходимостью обеспечить социалистическое строительство в СССР и в частности Таджикистана и Узбекистана, необходимостью лишить басмачество экономической базы, истребить басмаческие кадры, причем все это должно явиться нашим подарком ХYI съезду партии.” [23] И в самом деле, участники операции не встретили в ходе своего рейда никакого противодействия ни со стороны местной власти, ни со стороны регулярной армии.

Хотя 23 июня бадахшанский генерал-губернатор прислал письмо, в котором упрекал советских командиров во внезапном переходе границы и призывал их возвратиться на свою территорию, в дальнейшем представители местной администрации оказали помощь советским войскам в приобретении фуража и переправе через реку Ханабад-дарья.[24]

Командиры частей строго следили, чтобы в ходе операции бойцы случайно не “задели” хозяйства и имущество коренных жителей, не затрагивали их национальные и религиозные чувства. Более того, даже оплата полученных припасов проводилась в удобной для населения валюте. Местные жители нередко соглашались быть проводниками частей Красной Армии из-за недовольства чужаками, занимавшими по их мнению лучшие земли.

Поначалу Ибрагим-бек хотел дать бой, но узнав о силах, перешедших границу, ушел в горы, также, как и другой видный курбаши Утан-бек, предупрежденный о приходе Красной Армии своими агентами на границе. Поэтому, как сообщалось в отчете об операции “нашим частям не пришлось встретить организованного сопротивления и они ликвидировали отдельные шайки численностью по 30-40 джигитов, отдельных басмачей и их пособников. Всего уничтожено 839 человек басмачей, эмигрантов, активных пособников. Из главарей убиты глава религиозной секты Пир-Ишан , идейный вдохновитель басмачества, курбаши Ишан-Палван, Домулло-Донахан.

Сожжены и разрушены кишлаки Ак-Тепе, полностью уничтожен Али-абад за исключением части кишлака, населенной афганцами, уничтожены все кишлаки и кибитки в долине реки Кундуз-Дарья на протяжении 35 км и населенными кунградцами, локайцами, (этнические группы узбеков - П.А,) дурменами (этническая группа туркменов) и казаками (речь идет о казахах). Взорвано до 17 тыс. патронов, взято до 40 винтовок, сожжен весь эмигрантский хлеб, частично угнан и уничтожен скот...Коренное население тронуто не было. Местное афганское население отнеслось к Красной Армии хорошо, не покинуло ни одной кибитки...

Наши потери - утонул при переправе один красноармеец и ранены один комвзвода и один красноармеец.”[25]

По сообщениям командиров многие красноармейцы, особенно артиллеристы, были разочарованы походом: не удалось пострелять. Вообще эта экспедиция больше напоминала “поход за зипунами” казаков времен Стеньки Разина: при возвращении на Родину сводная бригада прихватила с собой 200 верблюдов, 80 лошадей и 400 баранов. [26]

Похоже, что при принятии решения о начале вторжения в Афганистан в 1979 году, советские руководители не учитывали политические реалии того периода и опыт предыдущих операций английских, русских и советских войск против Афганистана.


1 Российский Государственный Военный Архив (далее - РГВА) Ф.110 Оп.7 Д.52 Л.5-7,16 (Назад)

2 Там же Л.29,31 (Назад)

3 Там же Л.33 (Назад)

4 Там же Л.42-44,69 (Назад)

5 В.М.Примаков Афганистан в огне М-Л..1929 с.132 (Назад)

6 РГВА Ф.25895 Оп.1 Д.349 Л.59,62 (Назад)

7 Там же Д.863 Л.37-38 (Назад)

8 РГВА , Коллекция Оп.3 Д.347 Л. 147 (Назад)

9 Там же Л.149 (Назад)

10 Там же Л.150-151 (Назад)

11 Там же Л.156 (Назад)

12 В тот период параллельно действовали Ата-Ходжа-Мамед, назначенный Хабибуллой, но фактически не приступивший в исполнению своих обязанностей и находившийся в крепости Дейдади с отрядом кухистанцев и сопротивлявшийся его назначению сторонник Амануллы Мирза Касым - П.А.) (Назад)

13 Ф.25895 Оп.1 Д.863 Л.46 (Назад)

14 Коллекция Оп.3 Д.347 Л.158 (Назад)

15 Там же Л.162 (Назад)

16 Там же Л.165 (Назад)

17 Там же Л.171 (Назад)

18 Ф.25895 Оп.1 Д.349 Л.261 (Назад)

19 Любопытно, что в книге “Гриф секретности снят” (М.1993), авторы которой утверждают, что они подсчитали потери советских Вооруженных Сил во всех войнах и конфликтах, в которых те участвовали ни словом не обмолвились ни об афганской экспедиции 1929 года, ни о потерях в ходе боевых действий в Синцзяне в 1933-1934 и 1937 годах (О последних -см. “Родина” 1998 № 1) (Назад)

20 Ф.25895 Оп.1 Д.738 Лл.15,63,66,94 (Назад)

21 Коллекция Оп.3 Д.347 Л.273 (Назад)

22 Ф.25895 Оп.1 Д.696 Л.663 (Назад)

23 Там же Л.615об.,617 (Назад)

24 Там же Лл.614-615 (Назад)

25 Там же Л.613 (Назад)

26 РГВА Ф.25895 Оп.1 Д.923 Л.24 (Назад)

Эта страница принадлежит сайту "РККА"